Храм Вятки с 300-летней историей

В разоренной избушке, на самом краю большого губернского города, приютилась бедная вдовица с тремя небольшими ребятками. Самому старшему, Мише бьгло девять, младшему Грише — семь лет, а сестренке Наденьке бьгло всего четыре года. И вот с тремя своими детками перебивалась кое-как вдовица с помощью добрых людей.

Трудно ей жилось. Оставшись без мужа, она вот уже третий год перебивалась редкой работой: то поденщицей нанималась к господам, то брала белье стирать на дом, а когда и эта работа истощалась, скупала и продавала разный хлам. Тем и жила. Часто бывала бедная вдова в большой нужде, почти без куска хлеба, потому что силы у нее от природы были слабые, а когда приходится жить впроголодь, уже и вовсе сил не остается: таскаешь кое-как ноги, и за то спасибо!

И поел бы иногда, вот как поел бы, да как взглянешь на слабые детские ручонки, душа перевернется. Вот их три пары, ручонок этих, протягиваются за кусочком хлеба, невинные глазки смотрят с мольбой.

— Мама… Мамочка. Мне, мне кусочек.

И разделит бедная скудную краюху детям, оставив себе небольшой кусочек. Ничего что она голодна, лишь бы сыты были детки, ее радость, ее счастье. За них она жизнь готова отдать.

У краюшки хлеба

Между тем год за годом убегали, и бедная женщина чувствовала, как силы ее уменьшались. И часто тяжелая дума тоскливо сжимала сердце. Дума эта была о бедных детках:

«Умру, как они будут без меня? — размышляла с печалью бедная вдова, — кто приютит, кто приласкает бедных сироток? Кому нужны они будут? Несчастные детки, сколько у них горя впереди. Боже, мой, Боже! На Тебя одного надежда. Не оставь убогих твоих».

И горячо молилась бедная вдовица перед святою иконою, и с покорностью воле Божией готовилась принять близкую беду, которую чувствовала она сердцем: свою близкую болезнь и смерть.

Но внезапно разразилось над бедной хижиной несчастье, которого вдова и вовсе не ждала. Часто случаются беды и напасти с нами, и мы уже готовы роптать на Бога, не понимая своим бедным земным умом, что часто беды и напасти эти приводят к духовной пользе. Так было и с вдовой.

* * *

Случилось это поздней осенью. Однажды вдове посчастливилось. Она получила сразу несколько рублей за свою работу, и обрадованная, принесла домой целый узел покупок. Дети облепили ее. Она достала из узла большой кусок белого хлеба, при виде которого Миша и Гриша в восторге запрыгали по комнате, а Наденька протянула обе ручонки и запищала:

— Мамочка… кусочек!

— Погоди, погоди, дочка. С чайком.

Но Наденька не хотела ждать, ей сейчас хотелось заполучить «редкого гостинца». Но восторга детей не было пределов, когда из узла посыпались грошовые пряники, леденцы и конфеты. Между тем вдова разожгла самовар, покрыла беленькой холстинкой старый колченогий стол, собрала на нем прибор для чая, разложила гостинцы, и когда самовар запел, зашумел, она заварила чай и сказала:

— Ну, миленькие, помолитесь Боженьке и давайте чай пить.

Детки встали с благоговением перед святой иконой, сиявшей в темном углу своей ярко вычищенной ризой, и стали повторять за матерью слова святой молитвы. Потом вся семья чинно уселась за стол, и в бедной хижине началось небывалое угощение.

— Кушайте, кушайте, детки, — говорила вдова, — нынче нам Боженька послал всего вдоволь.

— Разве тебе Боженька дал все это, мамочка? — спрашивал Миша.

— Да, милый…

— Как же Он тебе дал это?

— Помолишься ему усердно со слезами, вот он и посылает, посылает невидимо через добрых людей. Найдется добрый человек — работу тебе даст хорошую, в беде тебе поможет, в несчастий выручит. И все это — от Бога. Молись Ему усердно, Мишенька…

Задумался Миша над словами матери и обещал в душе молиться усердно.

* * *

Еще детки не напились чаю и не съели лакомства, как хлопнула калитка, распахнулась дверь и вошли полицейские с понятыми.

— Здесь Анна Иванова живет? — спрашивают.

Вдова обомлела.

— Здесь, — говорит, — Я это.

— Была ты сегодня у купчихи Ивановой?

— Как же, была, должок получила.

— Вот что, родная, признавайся: ты у Ивановой золотое кольцо и брошку украла?

Вдова затряслась при этих словах.

— Владычице Матушка! — завопила она. — Сроду я чужих вещей не брала, как это можно?

Тут полиция принялась за обыск: все скудное добришко перевернули вверх дном, перетрясли, в каждую щелочку заглянули. Вдова ничего не видела от слез и причитаний. Ребятишки, ничего не понимая, жались к ней, как птенчики в бурю жмутся под крылышко своей матери. Кончили полицейские обыск и сказали:

— Ну, родная, пойдем с нами.

— Отцы родные! — завопила вдова, — Как я моих деток брошу? Ничего я у купчихи не брала, вот икону святую сниму!

— Не надо нам иконы, мы тебе и так верим, да нам нельзя: купчиха тебя обвиняет. Вот в участке дело разберут, — не виновата окажешься, так тебя и отпустят.

Долго плакала бедная женщина. Наконец, понимая бесполезность своих причитаний, собралась она, перекрестила и поцеловала своих деток и сказала уходя:

— Мишенька, сыночек мой. Ты у меня умный. Смотри за детками, на тебя их оставляю. Попроси соседку, она вам печку утром истопит. Да молись усердно Господу Батюшке, Он Милосердный не покинет в беде сироток.

Детки плакали, цеплялись за подол своей матери слабыми ручками. Только Миша один был бледен и серьезен.

* * *

Нахлынула беда на убогую хижину. Уже три дня прошло с тех пор, как увели вдову, и детки все время оставались одни. Два первых дня сердобольная соседка приходила к ним утром. Она топила печь, поила их чаем, плакала над ними, но на третий день соседке пришлось уехать в деревню, и детки остались одни.

В этот день Миша старательно обыскал все ящики и полочки, но нашел только вчерашнюю краюху хлеба и старую луковицу. Все это он разделил между Наденькой и Гришей, когда те стали плакать и просить есть, а себе самоотверженный мальчик не оставил ничего: он помнил слова матери и считал себя единственным покровителем ребяток.

Пока Наденька и Гриша доедали последний кусок хлеба, Миша погрузился в глубокую думу. Хлеба не было больше ни крошки. Как быть? Что предпринять? О себе он не думал. А вот Наденька, Гриша. Они, бедняжки, давно уже не ели вволю, — без пищи им и дня не прожить. Вдруг Мишу осенила счастливая мысль: «Маменька говорила, что Боженька посылает все, что только надобно человеку, если у Него усердно попросить. Чего же лучше, как у Боженьки хлебца попросить?» Тогда Миша подошел к иконе и посмотрел в лампаду: — есть ли там масло. Масла немного было. Миша зажег лампаду, потом встал перед иконою на колени и со слезами усердно стал просить Господа о помощи. Его молитва была несложна: «Господи, пошли нам хлебца. Нам негде взять. Пошли сироткам хлебца, Господи!» И по худому личику Миши текли слезы. Долго он молился и ждал в сердечной простоте, что вот-вот отворится дверь и явится все необходимое. Но ничего не явилось, а маленькое сердечко начало наполняться отчаянием.

Но вдруг Мише пришла в голову наивная мысль, что, быть может, Бог не слышит его. Он вспомнил, что далеким людям, живущим в другом городе, посылают письма. Вспомнив это, Миша встрепенулся. Снова надежда загорелась в его маленьком сердце. Он решился написать письмо Боту. Отыскал в мамином сундуке старый, пожелтевший конверт и клочок бумаги. На этом клочке он стал выводить карандашом еле понятные каракули, которым он научился сам. Однако, когда он написал, можно было разобрать следующие слова:

«Боженька! Маменьку у нас взяли, остался у нас один Ты! Нынче мы весь день голодные! Пошли нам хлебца, Боженька, пока наша маменька вернется!» Написавши так, запечатал Миша письмо в конверт и на конверте написал: «Боженьке». Гриша и Наденька с любопытством наблюдали за работой брата.

— Я ухожу, — сказал им Миша, — сидите без меня смирно, скоро у нас будет хлеба вволю!

* * *

Вышел Миша на улицу и направился к тому месту, где висел зеленый почтовый ящик. Ящик этот висел на большой и людной улице. Подойдя к ящику, Миша захотел опустить письмо, — но ящик был высоко, и Миша никак не мог достать до отверстия: он, то становился на цыпочки, то подпрыгивал, то с соседнего крыльца старался достать ящик, но из всех его стараний ничего не выходило.

— Зачем ты шалишь тут, мальчик? — спросил вдруг Мишу ласковый, но серьезный голос.

священник

Миша оглянулся и увидел старичка-священника, который остановился и с любопытством наблюдал за мальчиком. Миша отвечал сквозь слезы:

— Мне надо опустить письмо, а я не моту.

— Письмо? Ну, дай я опущу его. Священник взял письмо и хотел опустить его в ящик. Но вдруг он заметил, что нет марки.

— Мальчик, — сказал он, — ведь на твоем письме нет марки.

— Марки? — печально повторил Миша.

Тут священнику бросился в глаза адрес на письме: «Боженьке».

— Это что такое? — изумился священник, — Что это? Куда это письмо?

— Я это написал Боженьке, — ответил Миша, заливаясь вдруг слезами, — Мы сегодня ничего не ели, а маменьку у нас увели. Я у Боженьки хлебца прошу. Боженька даст.

Задумался и прослезился священник. Затем взял Мишу за руку и сказал:

— Пойдем к тебе.

По дороге священник купил хлеба, сушек, чая, и, когда они пришли в хижину вдовы, Наденька и Гриша захлопали в ладоши и запрыгали от радости, увидавши хлеб.

«Бедные детки», — думал священник.

Он ушел только тогда, когда накормил и напоил ребяток и нашел по соседству добрую женщину, которая согласилась на время ухаживать за ними. Уходя, он увел с собой и Мишу.

* * *

На другой день был праздник. После обедни священник, прежде чем подпустить к кресту, попросил прихожан послушать его. Долго и искренно говорил он о том, как крепка должна быть вера христианина, и в заключение рассказал трогательную историю Миши, который стоял все время около него. Прихожане плакали во время рассказа священника. Когда же священник предложил благодетелям помочь бедному сиротке и его семейству, то щедрые приношения в изобилии посыпались на церковную тарелку. Более двухсот рублей было собрано в пользу Миши. Так услышал Господь молитву Миши и послал ему «сторицей»!

Купчиха в тот момент была в церкви. До глубины души тронул ее рассказ священника, и она раскаялась в своем поспешном обвинении, поняв его неосновательность и свой грех перед Богом. Она отказалась от обвинения. Вдове была тотчас же, возвращена свобода, и купчиха, чтобы немного загладить свой поступок, послала в тот же вечер ей сто рублей.

Мишу священник попросил отдать в школу. Нельзя передать словами радости бедной матери. Она ни на минуту не сомневалась, что это им, сиротам, Бог помог. Бог их защитил. И она с горячими слезами благодарности и веры молилась Богу и заставляла молиться своих малюток.

 

Автор: Зоберн Владимир Михайлович.