Храм Вятки с 300-летней историей

притча о блудном сыне
Существует несколько основных вопросов богословия-философии, например, как абсолютно духовное Существо - Бог смогло создать такой грубый материальный мир? Некоторые политеистические религиозные системы учат о  безначальной катастрофе в недрах Божества. Другие утверждают рационалистический простодушный дуализм – равноправие Бога Доброго и бога злого, в атеистических системах равноценность добра и зла в мире, набившее оскомину «единство и борьба противоположностей». Третьи, вполне пантеистические учения, предполагают особый путь божественного развития, некое эволюционно-жертвенное  воплощение Бога во вселенной с последующим возвращением в абсолютный совершенный Дух. Человеческие же личности предположительно должны, не зависимо от своего хотения, полностью аннигилироваться  в божественной протоплазме. Четвертые вещают о череде божественных эонов или о Софии, Премудрости Божией, с помощью коей Бог и творил сей бренный материальный мир. Эти уже вышли в основном от нас «но не были наши» (1 Ин. 2, 19)

Православные полагаются на учение о грехопадении, на некий страшный разлом в общении Бога и человека, после которого райская жизнь прекратилась и люди оказались в пределах сей мрачной земной юдоли, где царствуют болезни, смерть и грех.  Ответов на самом деле совсем немного и ответ православной догматики весьма точно определяет начало этого снисхождения в нижеестественные, по терминологии святых Отцов, физические сферы. «Первобедствие» совершилось не в Существе Божьем. Единство Троицы нерушимо. Раскололась человеческая любовь, повлекшая за собой падение всего остального мира. Человек выбрал бытие для «себя любимого», оставляя Любовь Божию на периферии сердца и ума. Рай с этого момента  утратил свое предназначение. Такой достаточно длинный экскурс в историю вопроса пришлось предпринять, чтобы перейти логически к следующему тяжелому теодическому вопросу. Его  любят с простодушным пафосом задавать люди, думающие, что до них  на него никто и никогда не пытался ответить. Сам же вопрос простой: если Бог благ, то почему в мире столько зла? Собственно, ответа не существует, но в трудах православных святых есть некоторые серьезные попытки приблизиться к этой тайне. Сегодня вниманию наших читателей представляем  «золотой» отрывок из  писаний преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, но прежде несколько слов о самом преподобном.

Иоанн кассиан

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин по месту рождения и языку, на котором писал, принадлежал Западу, но духовной родиной святого всегда был православный Восток. В Вифлеемской обители, расположенной недалеко от того места, где родился Спаситель, Иоанн принял иночество. После двухлетнего пребывания в обители в 390 году преподобный с духовным братом Германом в течение семи лет путешествовал по Фиваиде и Скитской пустыне. В сан пресвитера преподобный Кассиан был посвящен у себя на родине.  В своих сочинениях преподобный Кассиан основывался на духовном опыте подвижников, замечая поклонникам Блаженного Августина что «благодать далеко менее всего можно защищать пышными словами и говорливым состязанием, диалектическими силлогизмами и красноречием Цицерона». Святой Иоанн Кассиан Римлянин мирно почил в 435 году.

Итак, слово преподобному Иоанну Кассиану.  Название его книги по обычаю того времени значительное: «Собеседования с отцами, пребывавших в скитской пустыне, Шестое собеседование аввы Феодора». Цитата тоже обширная, так что приготовьтесь «внимать».

Об умерщвлении святых

В пределах Палестины, близ Фекойского селения, удостоившейся быть местом рождения пророка Амоса, лежит обширная пустыня, простирающаяся до самой Аравии и Мертвого моря, в котором исчезают впадающие в него воды Иордана и холмы пепла Содомского. Монахи, мужи высокой жизни и святости, с давнего времени живущие в этой пустыне, внезапно умерщвлены были толпою сарацинских разбойников. Некоторые из братьев и мы сами немало соблазнялись этим происшествием; оно возбуждало желание узнать: почему столь достойные и добродетельные мужи так умерщвлены разбойниками и почему Господь попустил совершиться над рабами Своими этому злодеянию, предав в руки нечестивых таких мужей, дивных для всех? Опечалившись этим, мы пошли к святому Феодору, мужу отличному в деятельной. 

Он жил в кельях, которые находились между Нитрией и Скитом. Мы изъявили перед ним наше сожаление об умерщвлении тех мужей, удивляясь вместе с тем такому великому снисхождению Божию, допустившему столь заслуженным мужам быть так убитыми. Мы желали знать, отчего те, которые силою своей святости могли бы избавить других от такого искушения, не могли избавить самих себя от рук нечестивых, или почему Бог попустил совершиться над рабами Своими такому злодейству?

Ответ аввы Феодора на предложенный вопрос 

Этот вопрос обыкновенно возмущает души тех, которые, имея мало веры и знания, думают, что заслуги святых вознаграждаются в этой временной короткой жизни. Но поскольку мы не только в этой жизни надеемся на Христа, иначе мы, по апостолу, были бы несчастнее всех человеков (1 Кор 15, 19), потому что, не получая в этом мире обещанного, лишимся его и в будущем за свое неверие; то не должны увлекаться заблуждениями тех невежд, чтобы, колеблясь и страшась при недостатке верного и определенного понятия, не возмущаться нам в искушениях или, чтобы не приписывать Богу отсутствие правосудия и промысла о делах человеческих, как будто Он не был защитником добродетельных и святых мужей во время искушений и не воздавал в настоящей жизни добром за добро и злом за зло; Итак, чтобы нам избежать неведения, которое служит главной причиной этого пагубнейшего заблуждения, мы должны прежде всего знать, в чем состоит истинное добро и в чем действительное зло. Если мы определим то и другое не по ложному людскому понятию, а по смыслу Св. Писания, то мы не увлечемся заблуждением неверующих людей.

О трех предметах в этом мире: о зле, добре и среднем

Все, что есть в этом мире, бывает троякого рода, т.е. добро, зло и среднее. Итак, мы должны знать, что собственно добро, зло и что среднее, чтобы вера наша, утвержденная на истинном знании, пребывала непоколебимой во всех искушениях. Во всем, что собственно касается человека, главным образом нужно почитать одну только душевную добродетель, которая приводит нас к Богу посредством чистой веры, побуждает непрерывно прилепляться к этому неизменному благу. И напротив, злом следует называть один только грех, который, разлучая нас с благим Богом, заставляет входить в общение со злым дьяволом. Среднее между добром и злом есть то, что по воле и расположению человека может быть обращено в ту и другую сторону; таково, например, богатство, власть, честь, телесная крепость, здоровье, красота, сама жизнь или смерть, бедность, немощь плоти, обиды и тому подобное, что человек по свойству своему и расположению может употребить в добрую и худую сторону. Так и богатство часто служит ко благу, по слову апостола, который богатым в настоящем веке заповедует быть щедрыми, общительными, собирающими себе сокровище, обязанное быть добрым основанием для будущего, чтобы достигнуть истинной жизни (1 Тим 6, 17-19) Но то же самое богатство обращается и во зло, как скоро собирается только для сбережения или для роскоши, а не употребляется для пользы нуждающихся. Что сама жизнь и смерть есть нечто среднее, это ясно показывает рождение св. Иоанна или Иуды. Ибо жизнь одного сама по себе настолько была благотворна, что рождение его доставило радость и другим, как говорится в Евангелии: и многие о рождении его возрадуются (Лк 1, 14); между тем о жизни другого сказано: лучше было бы этому человеку не родиться (Мф 26, 24).

О смерти Иоанна и всех святых говорится: дорога в очах Господних смерть святых Его (Пс 115, 6); а о смерти Иуды и подобных ему: смерть грешников люта (Пс 33, 22). Насколько иногда бывает полезна и немощь плоти, это доказывается блаженством Лазаря, покрытого струпьями. Поскольку Св. Писание не упоминает ни о каких других заслугах его добродетелей, то это значит, что он заслужил блаженнейшую участь успокоения на лоне Авраама одним тем, что с величайшим терпением переносил нищету и телесную.Нищета, гонения, обиды обыкновенно считаются злом, но сколь они полезны и необходимы, это ясно доказывается тем, что святые мужи не только никогда не старались избегать, но еще со всею ревностью желали или со всею твердостью переносили их, через что сделались друзьями Божиими и получили награду вечной жизни.

Зло никому не может быть причинено другим

Твердо помня это разделение и зная, что нет блага, кроме одной добродетели, проистекающей из страха и любви к Богу, и что нет зла, кроме одного греха и удаления от Бога, теперь тщательно исследуем: позволял ли Бог когда-нибудь Себе Самому или другому кому-либо подвергать святых Своих этому злу. Без сомнения, ты никогда не найдешь такого случая. Ибо если кто не сам хотел предаться греху и старался противиться, то другой никогда не мог подвергнуть его этому злу; подвергался же только тот, кто сам допускал к себе зло по невнимательности своего сердца и растлению воли.

Возражение: как же о Боге говорится, что Он творит зло?

Св. Писание слово зло иногда полагает как озлобление, не потому, что они в существе своем были зло, но потому, что принимаются за зло чувством тех, которым с пользою причиняются. Божественная мудрость, вступая в рассуждение с людьми, по необходимости должна употреблять слова и страсти человеческие. Сечение или прижигание, нежно производимое врачом для исцеления гнилых и заразных ран, считают для себя злом те люди, которым приходится переносить это. И коню неприятно пришпоривание, и грешнику - исправление. Всякое учение для тех, кому преподается, сперва кажется горьким, как говорит апостол: всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности. Таким образом, слово зло полагается иногда в значении скорбей, как в следующем изречении: и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел (Иона 3, 10). Другой пророк, зная что эти бедствия для некоторых бывают полезны, не из враждебного к ним чувства, но из желания спасения для них, так молитвенно взывает к Богу: приложи им зла, Господи, приложи зла славным земли (Ис 26, 15). Поэтому мы не можем признать бедствия существенным злом: ибо многим они способствуют ко благу и служат источником вечных радостей.

Таким образом (обратимся к предложенному вопросу), все, что ни делают к озлоблению нашему враги наши или кто бы то ни был другой, не должно считаться злом; ибо такие озлобления не тем являются, чем считает причиняющий их в раздражении сердца, а чем признает их чувство переносящего. Следовательно, если нанесена будет и смерть святому мужу, нельзя думать, что этим нанесено было ему действительное зло - только нечто среднее, что для грешника хотя и составляет зло, но для праведника покой и избавление от зол. Муж праведный со смертью ничего не теряет и ничего особенного не терпит, но что должно было приключиться с ним по требованию природы, тому он подвергается по злобе врага не без награды в вечной жизни, и тот долг, который по непременному закону каждый должен отдать смерти, он отдает, приобретая обильнейший плод за свое страдание и мзду великого воздаяния».

На этом ответ на вопрос преподобный  Иоанн Кассиан Римлянин посчитал исчерпывающим. В основном он был дан в духе монашеского педагогического опыта, без всякого изощренного философствования. Думаем, что для современного пытливого ума кое-что в вопросе теодицеи все таки прояснилось. Сугубо обращаем внимание наших читателей, что авва Федор утверждал наличие в мире не только добра и зла, но « среднего». Что это такое предлагаем самим подумать на досуге. Тема крайне интересная и глубокая. Большинство христиан верно и не подозревают о существовании «среднего», то есть и не добро и не зло. Авва Феодор среднее определяет как «богатство, власть, честь, телесная крепость, здоровье, красота, сама жизнь или смерть, бедность, немощь плоти, обиды и тому подобное, что человек по свойству своему и расположению может употребить в добрую и худую сторону». Однако это понятие может быть серьезно расширено. Более того, преподобный Феодор, по монашескому идеалу, считает даже «обиды, жизнь и смерть средним» тут уж позволено будет с ним не согласиться: жизнь  есть несомненное добро, а смерть терпимое зло, с которой Сын Божий  сражался своим Крестом и Воскресением. И к сожалению, на первый вопрос «об умерщвлении святых», увлекшись беседой с монахами-сподвижниками, авва Феодор так ясно и не ответил. Он заменил «добро» - благом, а  зло – испытанием, то есть перевел, как уже говорили, вопрос из сферы догматической в нравственно-духовную. Очень мудро для иноческого негордого жития!