Храм Вятки с 300-летней историей

97rp6iMWDQc

Есть такая «кодовая фраза», услышав которую, каждый раз непроизвольно вздрагиваешь и думаешь: «Ну вот, опять!». А потом... Потом собираешься с силами и — опять же! — терпеливо объясняешь то, что объяснял уже многократно. Причем делаешь это, зная по опыту, что можешь так и остаться неуслышанным.

Фраза эта следующая: «Вы знаете, батюшка, мне “сделали”!». Иногда, конечно, заключенная в ней информация облекается и в другую форму: «Мне кажется, что наша соседка колдует», или: «Кто-то нам в дверной косяк булавки втыкает», или: «Меня совершенно определенно кто-то сглазил, я это просто чувствую!». Но суть от формы не зависит, она в следующем: «У меня все плохо, потому что кто-то злоумышляет против меня и использует в борьбе со мной свои либо чужие оккультные знания и способности».

Я не буду отрицать реальности действия в нашем падшем мире демонических сил: для этого надо быть попросту неверующим человеком. Я также, безусловно, признаю и реальность того, что есть люди, которые благодаря своим душевным качествам, намерениям, устремлениям становятся своеобразными проводниками этих сил. Но вот чего я признать не могу и в ложности чего всеми силами стремлюсь уверить рассказывающих подобные истории людей, так это в некой фатальной, мистической обреченности «жертв» и в возможности помочь им так же — лишь неким исключительно мистическим и притом внешним образом.

Это люди, как правило, верующие в то, что «что-то есть»

tumblr_nl9p0sjgUC1t43e29o1_1280

От кого приходится слышать истории о порче и сглазе по преимуществу? Порой и от постоянных прихожан, которых хорошо и давно знаешь. Но гораздо чаще — от людей, пришедших в храм чуть ли не впервые или же заходящих туда раз в год по неоднократному обещанию. Это люди, как правило, в общем верующие, но в большей степени верующие в то, что «что-то есть». И это «что-то» носит для них настолько неопределенный характер, что если в смертоносную силу зла они поверить способны, то в благость и милость Божию, как и в то, что помимо воли Господней ничего и ни с кем произойти не может, верить им гораздо трудней.

Они говорят о своей беде, своих переживаниях и ждут помощи от священника. Им кажется, что он может сделать что-то, что избавит их от воздействия чужого, «недоброго глаза». Помолиться, что-то такое отслужить, возможно — возложить руки на голову, дать испить какой-то «особенной» освященной воды или произнести не менее особенные слова. Однако священник может и должен сделать прежде всего одну лишь вещь: спросить, как и чем живут пришедшие к нему люди, какое место занимает в их жизни Бог. И не только спросить, но и по-настоящему вникнуть в это.

И вникаешь... И выясняется, что мужчина алиментов не платит, нынешней супруге изменяет, но «ничего страшного в этом нет»

o_zlykh_dukhakh_i_ikh_vlijanii_na_ljudej

И вникаешь... И выясняется... Всякое выясняется. Например, что мужчина уже неоднократно был женат, что от первого брака остался у него сын, от второго — дочь, алиментов он не платит, потому что жены «сами виноваты — нечего теперь», нынешней супруге он изменяет, но «ничего страшного в этом нет, поскольку она об этом не знает, и вообще он любит ее и о ней заботится». Или что женщина сделала несколько абортов, потому что «время было такое, надо было личную жизнь устраивать, карьеру делать», а теперь у нее сын, с которым она не то чтобы потеряла сердечный контакт, но и первоначально его не имела. Или... Много еще можно этих «или» назвать — жизнь ими переполнена просто. И при этом при всем человек, с которым ты беседуешь, на исповеди не был никогда и смысла в ней не видит никакого. Ведь, во-первых, «он живет, как все, ничуть не хуже, а, может, и получше некоторых даже», а во-вторых, «зачем вообще это посредничество, неужели нельзя самостоятельно, напрямую, общаться с Богом?» Он бы и вовсе к священнику не обращался, просто подумал: вдруг тот знает что-то о том, как быть, если тебе «сделали»?

Священник знает — как ему не знать! Он даже знает, кто именно сделал и что, и потому права на молчание у него не остается.

— Так это же вы все и сделали! — восклицает он.

— Так это же вы все и сделали! — восклицает он.

— Я?! — удивляется человек,— как это, я?

— Да ведь вся жизнь ваша — это постоянное, ни на минуту не прекращающееся восстание против Бога, вы, как апостол говорит, словно нарочно решились искушать Его (см.: Деян. 5:9). Зачем кому-то что-то вам «делать», когда вы сами, своими собственными руками столько лет разрушали свое благополучие?..

Никакие «внешние воздействия» не помогут человеку, пока не решится он помочь себе сам

Никакие «внешние воздействия» не помогут человеку, пока не решится он помочь себе сам

Я не спорю: бывает и так, что ко всему прочему человек действительно столкнулся с чем-то по-настоящему темным и мрачным — еще более темным и мрачным, нежели его небогоугодная жизнь. Но откуда это темное и мрачное получило силу вредить ему и власть над ним? Оттуда — из жизни его, из поступков, из забвения о самом главном: о Боге и о законе Его. И никакие «внешние воздействия» не помогут ему, пока не решится он помочь себе сам, пока не подойдет к необходимости переосмыслить пройденный до этого мгновения путь, пока не решится на подлинное покаяние, основанное на этом переосмыслении и чувстве виновности перед Богом. Пока не решится стать другим — таким, каким хочет видеть его Господь.

И уходит человек, разочарованный в священнике и в Церкви

Говоришь об этом столько раз, что возникает чувство дежавю. Но говоришь и говоришь. И, слава Богу, иногда удается достучаться до сердца пришедшего к тебе. Но часто не удается — что ни делай, как ни бейся. И уходит человек, разочарованный в тебе и в Церкви. Уходит, конечно, не просто так, а к кому-то другому, кто, как он полагает, сможет ему, в отличие от тебя, помочь. К тому, кто ему действительно, как он это называет, «сделает».

11022538_803913606343172_5471354711619113734_n

Так трудно человеку поверить, что зависит все только от него, что он сам, будучи сотворенным, является вместе с тем творцом своей собственной судьбы! Так хочется, не теряя дарованной ему свободы, переложить нерасторжимо связанную с ней ответственность за свою жизнь на кого-то другого!

...И смотришь на это, и скорбишь, и понимаешь, что ничего больше поделать не можешь — это не просто случайность, это не ошибка какая-то, это выбор. Выбор, на который свободный человек имеет право и за который обязательно придется отвечать.