Храм Вятки с 300-летней историей

4

Вознесение – это сидение одесную Бога Отца. И в этом смысле вознесшимся по человечеству Христос был с момента Воплощения, потому что сразу в момент Воплощения Его человеческая природа, воспринятая от Девы Марии Богом-Словом человеческая природа, естественно, была введена в жизнь Пресвятой Троицы, преобильно помазана Святым Духом, всецело обожена. Такое состояние природы именуется, в рамках библейского языка, сидением одесную Отца. Т.е. Он предвечно как Бог восседает одесную Отца, а тут и Его человеческая природа воссела одесную Отца и стала, как выражается преподобный Иоанн Дамаскин, «равнобожественной». 

При этом Христос, воплотившись, ставил перед Собой задачу спасти и нас. Поэтому одновременно с восприятием земной плоти – указывает преподобный Иоанн Дамаски -  Он воспринимает еще и так называемые «неукоризненные страсти» – тление, смертность, а шире – все то, что в наше тело вошло через грехопадение и стало некоей необходимостью, то, что мы не можем свободно контролировать – пищеварение, сон, усталость, жажда, обмен веществ. Все это Христос в тот же самый момент Воплощения воспринимает, но, в отличие от нас, не в силу необходимости, а добровольно. И являет в процессе своей земной жизни человеческое естество и как тленное, а в отдельные моменты и как нетленное. Когда Он ходит по водам, то превосходит меру тленного естества, или являя на горе Фавор Преображение, совершая чудеса. 

Поэтому простодушно полагать, что, если на сороковой день после Пасхи Христос вознесся и воссел одесную Отца, значит, до этого Он не был, как Божественная Личность  как рядом с Отцом.  Церковь догматически, постановлением 4-го Вселенского собора исповедует, что Сын Божий есть Бог, ставший человеком, и в Нем две природы соединены неслитно и нераздельно. С момента воплощения Божество и человечество в Нем не разделялись, и поэтому в каждый момент своей жизни Он был одновременно и Богом, и человеком. Поэтому Его человечество никогда не находилось где-то далеко от Бога-Отца. И поэтому нельзя предполагать, что в воплощении Он в буквальном смысле с неба сошел, отделился от Бога, а в Вознесении опять воссоединился. 

Ясно, что, когда мы говорим «снисшедшего» и «восшедшего», мы имеем в виду снисхождение и восхождение по отношению к нам, к нашему восприятию. При этом Он всегда пребывал со Своим Отцом нераздельно. У святых Отцов есть такое понятие, как домостроительное усвоение. Человеческую природу Христос воспринял в Свою ипостась реально, т.е. по способу естественного усвоения. А, например, молитва была не реальной необходимостью для Него Самого, а  условно являло наше состояние. Он не нуждался в молитве, потому что что такое молитва – восхождение ума к Богу, а Христос Сам и был Богом. Поэтому Он, не нуждаясь Сам в молитве, только являет нам образ молитвы и, образно говоря, протаптывает дорожку для нашей молитвы. 

С момента воплощения качество человеческой молитвы реально меняется. Она стала обращением к Богу Отцу Небесному, имя которого святится не только на небеси, но и на земле, потому что сама земля стала местом присутствия Сына Божия. Поэтому Вознесение – это свидетельство для нас о том, что цель существования человека достигнута. 

3

Христос – Первопроходец на пути к той цели, которую Бог от века замыслил и уготовал для человеческого рода, для человека. Бог создал Адама не просто как какое-то живое существо, подобно земным животным, но как существо из двух природ – из чувственной, или материальной, и духовной, умопостигаемой. Адам, вообще человек в широком смысле – это существо, которое соединяет в себе все творение. Поскольку умопостигаемая природа разумна и обладает свободной волей, то перед Адамом стояла духовная динамическая задача. Т.е. он не просто был сотворен в некоем законченном виде, потому что тогда непонятно, куда девать свободу. 

Он был сотворен совершенным, но этому совершенству он должен задать свое собственное свободное движение в соответствии с тем замыслом, который Бог человеческой природе уготовал. Мы знаем, что Адам устремился в другую сторону – в сторону от Бога, т.е. он пал. Максим Исповедник, например, говорит о том, что эта динамическая задача предполагала соединение видимого неба и видимой земли. Потом – соединение чувственного мира и умопостигаемого, т.е. мира ангелов и мира земного. И, наконец, последнее соединение – это природная пропасть между сотворенным миром и вечным бытием. Соединить последнее, по Максиму Исповеднику, без воплощения Сына Божьего было невозможно. 

Адам свою человеческую задачу не выполнил, он, наоборот, отпал и отделился от Бога и исказил способ существования и своей природы, и окружающего мира настолько, что святые отцы говорят, что Адам и мир оказались в противоестественном состоянии. Христос не просто исправляет ошибки первого Адама, но соединяет в Себе, Собою, т.е. исполняет ту задачу, которую Адам должен был исполнить. Одновременно восстанавливает падшего Адама и достигает той цели, к которой человек предназначен.

Первое, что делает Христос – это преодолевает разделение между временным и вечным, между Божественной природой и человеческой. 

Эти природы получают уникальный способ единства во Христе, единства, которое мы называем ипостасным. Что это значит? Это значит, что Христос, будучи Единым предвечным Богом, воспринимает в Свою предвечную Ипостась, в Свое Лицо нашу человеческую природу. И человеческая природа становится таким образом уже неотделимой от Божества. Божество и человечество во Христе становятся неким единым существом, единым лицом. Если на языке арифметики пытаться это объяснить, то получится, что один равно два. При этом мы не должны отвергать ни двойство во Христе, ни единство. Всякая попытка делать акцент на чем-то одном – или на единстве, или на двойстве – приводит к той или иной ереси. Христос  единое существо, но в двух природах. 

У отцов 5-6-7 веков появляется  интересная аналогия.  С христианской точки зрения, человек – существо сложное из двух сущностей – из души и тела. При этом и душа и тело суть один человек. Мы же не можем представить, что тело – это какой-то самостоятельный отдельный субъект, который может самостоятельно, параллельно душе, жить и действовать. Нет, тело – это инструмент души. Эта аналогия действует в определенных пределах, но проблема в том, что наше тело – нечто неразумное и животное, не имеющее собственной свободы. А человеческая природа в целом имеет свободу. 

13

Цель человеческой жизни - это Вознесение со Христом 

На обывательском уровне мы, как всегда, мечтаем о каком-то земном рае. Чтобы все было на этой любимой нами земле, просто земля как-то обезображена нашими грехами, все нужно привести в порядок и как-то здесь устроиться. Западное христианство, особенно протестантизм, дальше этого особо и не идет. 

А и евангелист Иоанн, и апостол Павел, особенно в Послании к евреям, прямо говорят, Христос Сам говорит в Евангелии от Иоанна: «Где Я, там и вы будете». А где Христос по человечеству – там, где Бог-Отец. Внутри Бога, внутри Троицы, именно Своим человечеством. Далее Он говорит: «Я иду приготовить место вам». Чтобы вы тоже воссели одесную Отца. 

Апостол Павел, используя богослужебный иудейский язык, говорит, что Христос вошел за Завесу, во Святая Святых. Святая Святых – это место Божие, место присутствия Божия. Он туда вошел Первенцем из умерших, и значит, мы должны следовать за Ним. Поэтому, если мы предназначены к следованию за Христом в своей будущей жизни, т.е. путем воскресения нашей плоти, а затем и вознесения, то, чтобы это на своем личном уровне себе обеспечить, мы должны в земной жизни следовать за Христом. 

 

Жизнь Христа – это жизнь Церкви. Путь Христа – путь Церкви. Ждать от исторического существования Церкви какого-то вечного земного торжества – это значит не понимать Евангелие. Потому что и от Христа, не говоря уже о каких-то рядовых иудеях, мыслящих в иудейских категориях, ждали какого-то царства. «Когда восстановишь царство Израилю?» Когда явишь Свою силу и могущество здесь и сейчас, на земле? А Он всегда отказывался от этой участи и говорил, что вы не понимаете, что говорите, не понимаете, зачем Я пришел. Царство Мое не от мира сего. Хотя при этом Он был всегда в силе Божества, и Сам об этом свидетельствует: стоит Мне обратиться к Отцу небесному, и Он пошлет легионы ангелов. 

Но цель Спасителя мира была не завоевать мир, а спасти человека, не для этой жизни, а для жизни будущей. 

Но цель Спасителя мира была не завоевать мир, а спасти человека, не для этой жизни, а для жизни будущей.