Храм Вятки с 300-летней историей

 

Лавровый венок

Елена Фетисова

 

Снимите лавровой венок с головы или о курице-псевдогероине

 «В семье появился ребенок. Счастливая мама, радостный папа... Выписка, море цветов. Дома! Первая ночь. Папа забирает подушку и одеяло и уходит на диван в другую комнату: «Я хочу спать, а он постоянно кричит». 

«Мать-героиня так героически «сидит с ребенком», что этот подвиг совсем не оставляет времени на приготовление ужина для мужа». 

Выходной. Мама кормит, пеленает, идет гулять. Три часа, не присев, она ходит с коляской. Дома. Сейчас прилечь бы хоть на полчаса. Дверь в зал открыта, постель не убрана, папы нет. Звонок: «Ты где?» – «Да понимаешь, Васька (Петька, Мишка) попросил свозить по делам (пригласил на рыбалку, в баню и т. д.). Я же не могу отказать другу...»

Для мамы дни и ночи слились в одно. Растрепанные волосы, красные глаза. Папа все больше чувствует свободу. А друзья – это святое! Друзьям нужно помогать! «Ты устала? Ты же весь день дома сидишь! Прогулка – это же отдых!» Терпение мамы на исходе. 

Папа возвращается в пустую квартиру. Папа искренне не может понять, почему так произошло... 

Я памятник готова поставить тем мужчинам, которые делят все заботы наравне с женщинами! Детей мало хотеть, мало родить! Их нужно растить!» 

Вы уже готовы ставить «лайк» под текстом? Рано, это всего лишь цитата. Слегка сокращенная версия душещипательного поста, который с энтузиазмом перепечатывают женские группы «ВКонтакте». И который уже собрал «лайков» столько, что нам и не снилось. Пока читательницы понимающе умилялись в комментариях, я напряженно вспоминала, встречала ли я где-нибудь рядом похожую картинку, нарисованную мужской рукой? Да чтоб еще и восторгов столько же? Пока не встречала. Попробую вообразить. 

В семье появился ребенок. Счастливая мама, воодушевленный папа. Первый вечер дома, папа с любопытством и несколько неуклюже склоняется над загадочным свертком, и вдруг: 

– Ты одурел?! Иди немедленно мой руки! У ребенка пупок не зажил, все должно быть стерильно!.. Вымыл? То-то же. Не трогай! Испугаешь. Ну вот теперь подержи, ладно. Да локоть-то подними, ему вниз головой неудобно. 

Папа деревянными руками неловко переваливает кряхтящий сверток назад родительнице и пытается расслабиться. 

Ночь. Крик. Папа:– Ты зачем его третий раз пеленаешь? По-моему, он просто хочет спать... 

– Умный, да? А вдруг опрелость появится? Лучше помог бы! 

– Давай покачаю... 

– Так же, как ты его вечером держал? Нет уж, спасибо. Терпи! К году станет спокойнее. Думал, детей растить – это легко? 

Папа – как там в первом примере? Да, он берет подушку и идет в другую комнату. Логично. 

Выходной. «Сходим куда-нибудь?» – интересуется папа, готовясь к тест-драйву новой коляски и первому «выгулу» жены после роддома. 

– Куда же я схожу? В квартире за меня уборку делать некому! 

– А... Ну... Тогда ты мне сложи его в коляску, а я покатаю. Женьку позвоню – он все хотел пересечься с нами, взглянуть на мелкого... 

– Я его тебе «сложу», конечно, только ты давай без Женька. Еще не хватало: будете курить над коляской!

1352355-R3L8T8D-650-41c835ff07ac 

В следующий выходной папа, разумеется, сбегает к Женьку без коляски... Для папы дни и ночи слились в одно. Одно бурчание, жалобы и вздохи жены. И получение словесных зуботычин как от жены, так и от тещи, приехавшей «на помощь». И невозможность понять, что хуже: когда жене не помогаешь вовсе или когда помогаешь, но «плохо», «мало» и «не так»? 

Упершись в глухую невозможность, рефлексия на эту тему постепенно отмирает. В конце концов, помочь друзьям гораздо проще. Те попросят, не дожидаясь, что «сам должен догадаться». Скажут: «Спасибо! Куда мы без тебя!», а не «Слушай, вечно ты все портишь!». И с ними вообще... позитивно. 

Главное, что настойчиво лезло мне в голову, когда я читала пафосный пост о женском героизме и безделье собирательного образа папы (который, к слову, наверняка где-то работал и зарабатывал деньги, в том числе на коляску, которую жена так героически-одиноко потом катала), – так вот, главное, о чем подумалось: самый несчастный и несносный человек – это тот, кто привык совершать подвиги. 

Человек, способный на поступок, не дерзнет так назвать то, что он делает (да и подумать, пожалуй, тоже). А вот человек, совершающий подвиги, – это такой самоназначенный герой, искренне считающий делом обыденные вещи типа кормления ребенка с ложки или загрузки грязных ползунков в стиральную машинку. 

Мать-героиня так героически «сидит с ребенком», что этот подвиг совсем не оставляет времени на приготовление ужина для мужа. На выбор вежливых выражений в общении с ним. На совместную прогулку и просмотр фильма. Зато дает ей право этого мужа свысока понукать как «недостаточно» причастного. Еще и мать молодой героини ей «помогает» по телефону: «Как ты там, бедная? Твой совсем не помогает? Пап-па-аша...» 

Что? Мужа в баню позвали? (Раз в полгода.) Когда у ребенка зубы режутся?! Еще чего! Должен дома сидеть и... И что, собственно? Зубы младенцу «прорезывать»? Практической пользы от присутствия нервного папы в предынфарктном состоянии рядом с орущим на ультразвуках дитятей – ноль. Лучше бы, правда, пошел, передохнул хотя бы кто-то один из семьи. Но... он должен быть свидетелем подвига жены, а то какой же интерес в подвигах без свидетелей... 

Впрочем, таким же образом «назначать себя героями» могут и мужья: они ведь большие дяди из большого, например, бизнеса, а не скучающие домохозяйки, которые «только с детьми сидят». Самый захватывающий героический эпос – это вечернее выяснение, кто в семье самый главный герой и самый «перетрудившийся» подвижник.

Я так мерзко насмехаюсь над героизмом молодых родителей лишь потому, что сама изрядно по этим граблям потопталась и самоводруженные «лавры» до сих пор из-под шапки выглядывают. Но иногда я их снимаю и вижу, что жизнь без лаврового венка – гораздо проще. 

5613555-R3L8T8D-650-5084455-R3L8T8D-600-31

Когда тебе кажется, что сидеть с детьми (равно как писать тексты или ходить на работу) – это «великое дело», тогда на это дело отчего-то затрачиваются и вполне великие силы. Такие великие, что ни на что другое их совсем не остается. И еще очень хочется убить на месте всех, кто, на твой взгляд, не столь велик (мужа, например, бездетную соседку с десятью кошками или свекровь, которая «обязана» помогать, но не всегда хочет). 

А когда просто живешь и – раз уж это вошло в твою жизнь – просто сидишь с детьми (пишешь тексты, ходишь на работу, ваш вариант), тогда это вдруг становится легким, приятным и оставляет силы видеть вокруг что-то лучшее, чем только собственный «героизм». И учит благодарить домашних за помощь и участие, которых ты просто не замечала на фоне собственных «подвигов». 

Право на принца 

Как-то в разгар полузимы пробиралась я по камням и доскам, спасающим пешехода на пути к остановке в то время, когда снег решает, кто он – грязь или лед? Узко, топко, скорость такая, что поневоле вперед смотришь в три раза дольше и усерднее, чем обычно. 

«Лучшая профилактика пустого «бабства» и глупой неразборчивости у дочери – это отцовское внимание» 

А впереди как раз две девушки точно так же (ну, если честно, несколько изящнее) пробираются по тропинке среди распутицы. Класс девятый – или второй курс, понять трудно. Но симпатичные девушки: стильные, ухоженные, то есть, в общем, можно сразу на глянцевую обложку поместить – читатель не обидится.

А прыгают с камня на камень так весело, что скорей всего они все же школьницы. И вдруг они впереди как-то замешкались на перекрестке с похожей тропинкой из луж и снега. Наверное, подумала я, дальше совсем не пройти. Но нет, у заминки другая причина. 

Со стороны магазина к перекрестку приближаются два.... ну, я сказала бы, «хмыря», но неэтично как-то – пусть будут «парни». Скрюченные такие, плюгавенькие – папироски, прислюнявленной к губе, разве что не хватает (бросили по дороге). 

4603505-R3L8T8D-650-swings

Впереди, со стороны перекрестка, раздается смешок. Это девушки изящно приосанились и миленько так захихикали (школьницы, точно), посматривая с интересом в сторону этих двоих. Девушки ждут, я – тоже, ведь мне не обойти их на тропинке. 

Но у ребят пиво, им не до хихикающих. Они лениво огибают девчонок на перекрестке, едва не сталкивая в лужу, и удаляются. 

И вот она – кульминация. Девушки поворачиваются и... Не брезгливо, не раздраженно – они с такой щенячьей тоской устремляют оттененные тушью взгляды в спины ушедшим, что меня просто пронзает. Пронзает острая материнская (или бабская?) жалость к этим глупышкам, которые стоят вот тут в ожидании взгляда или сальной шуточки, как подачки, и готовы весь свой не по годам стильный лоск разменять на первых встречных невнятных «джентльменов». 

Какой же, думаю, огромный должен быть в их семьях дефицит мужского внимания, чтоб в ожидании его так трепетно замирать? И так неразборчиво.

Ну, право, какое уж там внимание – мама да бабушка наверняка растят их, а папа давно растворился в пучине жизни. С мамой все более-менее просто: в большинстве случаев она просто на работе, потом – просто по магазинам, а вечером ей бы в ванну упасть и не слышать про собрание в школе. Еще надо в интернет-магазине присмотреть дочке куртку и выложить в Сеть свежие фото. Ну, или пару текстов перевести в качестве подработки. И обсудить «кризис подросткового возраста» на пяти форумах с психологом, и подруге написать, и вообще... 

Бабушка? Бабушки помолодели, «не то, что давеча». У них хобби или «личная жизнь», запись на педикюр, к врачу и к парикмахеру. А в любимом салоне распродажа, и как раз пенсию перевели. Так что времени на оладьи с внучкой пока не намечается, а она, кстати, вроде как и не рвется... 

Но бывают очень внимательные мамы и очень нежные бабушки. У них беседы за полночь под чай и все почти свободное время посвящено в семье друг другу. Но иногда даже в этих идеальных, пусть и без папы, семьях чего-то недостает. Какой-то опоры, которая позволила бы дочери чуть свободнее расправить плечи. Какого-то другого взгляда, который без слов говорил бы: «Ты – принцесса», и давал бы право на принца, а не гопника из соседней подворотни, который учил бы жить спокойно, а не ждать – «вдруг он тоже хоть слово напишет». 

А случается, что папа из семьи никуда не делся и вполне регулярно приносит домой свое бренное тело и официальный доход, но вот чтоб еще и с дочерью общаться – нет, увольте. «Баб» в лице жены и тещи (или матери) и так хватает. Мало разве вот так живут – подумаешь... А ведь подумаешь – не обрадуешься. 

Когда-то еще один из героев Диккенса сделал «открытие» и сам же ему удивлялся: дети от несчастливых браков, говорил он, отчего-то гораздо раньше сверстников стремятся к созданию семьи. Часто (уже от себя добавлю) – любой семьи, любой пародии на нее, лишь бы была. 

Видимо, как-то особо остро ощущается такими «недолюбленными» в родительском доме детьми потребность найти хоть какой-то источник тепла. Правда, вместо тепла душевного находят часто что попроще, чтобы на пару ночей хватило... Или искренне ждут «принца», но готовы принять за него в буквальном смысле первого встречного, поскольку вообще нет в голове ни малейшего реального (а не из сериала) представления о принцах. Как нет и уверенности в собственной ценности.

Жена Николая II императрица АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВН

 Императрица Александра Феодоровна Романова

В идеале, первым представление о том, что значит быть женщиной (а не бабой, лошадью или подстилкой), девочке дает отец. Потому что мама – она просто мама. В глазах дочери она становится женщиной в тот момент, когда вызывает восхищенный взгляд и теплое слово собственного мужа. Если вызывает.  

Но даже если между родителями все уже немного не радужно, есть еще то внимание, которое отец может подарить непосредственно дочери. Вовремя сказанный комплимент или просто слово ободрения формируют такой мощный каркас девичьей самооценки и достоинства, о котором мать не может и мечтать, даже если потратит втрое больше времени на то, чтобы убедить дочку быть разборчивее в знакомствах. 

Помню, как подростком я даже немного раздражалась (в основном напоказ, конечно) на комплименты отца. Понятное дело, хотелось быть крутой рокершей, а не какой-то там гламурной красоткой. Теперь вспоминаю, что особенно щедро папа сыпал комплиментами именно в ту пору, когда среди моих знакомых появлялись малопривлекательные, на его взрослый взгляд, личности. За что теперь я безмерно благодарна.

А особенно ярко влияние отца сказалось на жизни одной моей школьной подруги. Семья ее не была богатой или просто не считала нужным тратиться на детскую одежду (время-то тоже богатым не было). Часто даже на фоне большинства не слишком разодетых одноклассниц ее наряд казался допотопным. То есть просто вообще кошмаром. Любая на ее месте саму себя назначила бы изгоем до конца своих дней за одну только уродливую юбку и прабабушкину кофточку. Но не она. 

Она была душой абсолютно любой компании и идеалом большинства одноклассников. Отец ее был заметной фигурой в ее и вообще в школьной жизни, а однажды я услышала такой любопытный момент. Подруга поделилась не без гордости: «Мы с папой заполняли фотоальбом, и он вместо моей фотки вырезал из журнала лицо с картины Тициана. Говорит – один в один». Умный папа. 

Хотя, конечно, комплименты в подростковом возрасте адекватно воспринимаются лишь от такого отца, который с самого рождения не закрывался от дочери телевизором. Ну, хотя бы так, через день, для разнообразия, не закрывался. Не отговаривался, что-де «в бабской компании мешаться не желаю: родите сына – тогда и обращайтесь». 

Парадокс в том, что именно там, где не хватало мужчины, бабство вырастает гораздо активнее. В разы. Лучшая профилактика пустого «бабства» и глупой неразборчивости у дочери – это отцовское внимание. Много отцовского внимания. 

Впрочем, мужчины будут правы, если несколько раздраженно скажут, что лучшая профилактика дефицита отцовской ответственности и внимания – это отсутствие бабства у жены...