Храм Вятки с 300-летней историей

42222.b

Александр Богатырев

42222.b

Александр Богатырев

Александр Богатырев - современный русский писатель, в 2004 году на московских Рождественских чтениях ему была присуждена премия «Золотое перо». Он пишет рассказы о подвижниках, живущих в наше время.

О современности церковно-славянского языка для сердца человеческого

Спорить со сторонниками перехода на современный богослужебный язык сложно. Они остаются глухи к самым веским аргументам. Кроме затеваемых перемен они подвергают критике все стороны церковной жизни. Все-то у нас плохо. И богослужебный язык, и сам церковный народ: некультурный и злой. И чего носятся по городам и весям, чтобы посетить очередную святыню, простоять километровую очередь и облобызать чьи-то мощи…

Все-то у нас глупо, все бестолково. Лучше бы сидели наши бабули дома да перестали мужей да невесток пилить. И вообще у нас не храмы, а сборище «православных ведьм», которым только и надо, что докучать Господу просьбами даровать им здоровье. И зачем оно им?! Разве, чтоб с утроенной силой мужей пилить… Им только чудеса подавай. Все это неправильное Православие. И вообще, Россия тысячу лет жила не правильно. Считалось, что женщина спасается чадородием. Оказывается, напутали переводчики. Нужно было перевести «несмотря на чадородие». И настоящей семьи в России, оказывается, никогда не было: ни до революции, ни в глубокой древности, и сейчас ее нет и быть не может…

StPaul24th

Вот такое можно услышать от наших православных прогрессистов. Один из них (ему принадлежит половина приведенных высказываний) недавно заявил: «Невольно возникает вопрос – а жива ли вообще наша Церковь?» Спору нет, нравственное состояние нашего народа весьма печально. В Церковь приходит больной, измученный, искалеченный и телесно и духовно народ. Вразумлять его нужно. Но все-таки вразумлять, а не оглушать и не лишать надежды. Одно дело обличительная проповедь, другое – «информационная политика». А она, родимая, в исполнении некоторых наших интеллектуалов далеко не безопасна. Они верно забыли, что ко Христу именно такие и приходили – бедные, увечные, немытые, не очень умные. Именно в поисках чуда исцеления ходили за Христом несчастные люди. И он не обличал их в глупости и служении «антинародному режиму». А вот те, не вонючие, в одеждах в расширенными воскрылиями, которые и тексты древние могли наизусть прочитать, вынесли некогда свой вердикт: «не может придти Пророк из Галилеи». Как бы нам не дождаться повторения нашими умниками этого страшного приговора.

Тем, кто сомневается в том, что наша Церковь жива, хочу рассказать две истории.

Как-то увидел я в Троицком соборе Александро-Невской лавры господина, на ломаном русском языке убеждавшего прихожан в том, что «русская вера самая сильная». Народ, нисколько в этом не сомневавшийся, слушал его с удивлением. Оказалось, что это финн, перешедший из протестантизма в Православие. Побыл он в финской церкви, а потом перешел в нашу – Московского Патриархата. А все из-за того, что почувствовал в наших храмах настоящий дух. У финнов лишь форма, а духа нет. Я спросил его, что он подразумевает под «настоящим духом» и как он его определяет? 

– «Я его никак не определяю. Душа чувствует. У вас крещенская вода несколько лет стоит и не портится. А у нас ее нужно в холодильнике хранить. Иначе портится. Значит, Дух Святой на нее не сходит. Это потому, что мы перешли на новый стиль и все время делаем всякие отступления».

Конечно, подобные объяснения нашим либералам покажутся полной дикостью. Да и что от финнов ждать! Они народ порченый. Столько лет были гражданами Российской империи…

Вторая история о гражданах Россией не порченых. Они проживают в Соединенных Штатах Америки. Только жить с некоторых пор стали иначе…

Church032a

Семь лет назад приехала в Мурманск делегация протестантов из Аляски. Привезла их одна дама – знакомая владыки Симона. Она несколько раз приезжала в Петербург и решила навестить владыку в новых пределах. Приехали, отобедали, сидят напротив владыки и батюшек, приглашенных на встречу с ними. Сидят, как водится, улыбаются, а говорить не о чем. Что с ними делать – непонятно. В Мурманске ни Эрмитажа, ни Петропавловки, ни загородных дворцов. Куда везти?! Американцы говорят, что хотят познакомиться с Православием и православными людьми. Решил владыка отправить их по одному в разные семьи. Разъехались они в разные веси, через неделю возвращаются. Опять пригласил их владыка на трапезу с теми же участниками с принимающей стороны. Видят наши батюшки, что американцы, как бы, не те. Сидят тихо, голливудских улыбок не изображают. Испугались батюшки. Ну, думают, ошарашила их наша действительность, да отсутствие американских стандартов.

– Ну, каковы ваши впечатления? – осторожно спрашивает владыка. Американцы только вздыхают и молчат. Потом встает их главный и говорит: «Впечатлений у нас много, но мы говорить о них не станем, потому как надо их нам переварить и осмыслить».

Дело нужное. Видно ничего хорошего гости не увидели, а претензиями огорчать хозяев, в виду деликатности, не стали. Американцы поблагодарили за гостеприимство и уехали. А через несколько месяцев присылают приглашение: извольте, дескать, и нас посетить с ответным визитом. Собрал владыка группу, да и отправились на Аляску. А Аляска что Кольская земля. И сопки такие же и реки. Только домами да дорогами и отличается от нашего северного края. Посмотрели наши батюшки, как протестанты живут, как молятся, да ближнему служат. Два батюшки жили у одной старушки, которая в полночь уходила из дома и возвращалась лишь под утро. Оказалось, что она ходит по ночным злачным местам и собирает деньги на приюты для сирот и обездоленных. Сама эта старушка отдала свои миллионы, полученные в наследство, на постройку оздоровительного лагеря для детей из бедных семей. Все члены принимавшей их общины несут какое-нибудь послушание: работают санитарами в больницах, приютах, навещают заключенных, пытаются вернуть к нормальной жизни опустившихся людей. Подыскивают работу для пьяниц и проституток, угодивших в полицию. Все делают бесплатно – ради Христа.

38d

Преподобный герман Аляскинский

Преподобный герман Аляскинский

Отвезли наших батюшек к алеутам – потомкам тех, кого крестил Герман Аляскинский и наши просветители. Они уже больше ста лет не видели русских священников. Русского языка никто не знает. Служат по-английски, но Пасхальную службу и Рождество поют по церковно-славянски. Подходили раскосеньские алеутки под благословение, что наши бабульки: в платочках и ручки правой ладошкой на левую складывали. Да все с поклонами низкими. Либерал наш и тут возмутится: надо же – и алеутов бескультурью научили. Им-то чего за церковно-славянскую отсталость держаться! Ведь ни слова же не понимают. Да и Аляску полтора века, как Америке отдали… Ан, в отличие от питерских профессоров, чует душа православного алеута красоту и духовную силу богослужебного языка… Поют Богу на нем и радуются, словно исполняется на них апостольское пророчество о «говорении на языках новых».

Но самое большое потрясение ожидало русских гостей накануне отъезда. После ужина у главы этой общины они увидели его молельный угол: вся стена у просвещенного протестанта, никаких славянских корней не имевшего, была увешена иконами софринского изготовления. А под иконами горела лампадка. Его жена вскоре снова приехала в Россию, выучила не только русский, но и церковно-славянский языки, обучилась церковному пению и приняла Православие. Так что, господа реформаторы, не горюйте – наша Церковь жива. Только не всякому это дано почувствовать.

святой Петр алеут

Святой Петр Алеут

(Эскимос Чукагнак с Аляски, с далеких Алеутских островов, родился около двухсот лет тому назад. Он принял святое крещение и стал Петром. Господь уготовал Петру особую участь: он — первый православный мученик на Аляске.)

Святой Петр Алеут

(Эскимос Чукагнак с Аляски, с далеких Алеутских островов, родился около двухсот лет тому назад. Он принял святое крещение и стал Петром. Господь уготовал Петру особую участь: он — первый православный мученик на Аляске.)

Еще совсем недавно от церковных бабушек можно было услышать: «Грех-то какой, завтра Маккавеи, а я маку не достала. Батюшка заругает». Сейчас, пожалуй, не услышишь о том, что «на Маккавеев мак веют». Зато появилась новая беда. Некоторые либерального толка православные, из тех, кто знают и иврит, и греческий без устали говорят о том, что нужно срочно проводить реформы: менять богослужебный язык, заново переводить тексты апостольских посланий, пересмотреть некоторые жития святых, в которых много «сказочных моментов». Понятное дело, в Никонову реформу книжной справой занимались греки и малороссы и, не будучи носителями языка, кое-что напутали. Например, в первом прошении молитвы Ефрема Сирина дореформенное «дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия отжени от мене» заменили на «не даждь ми». Сторонники древляго благочестия справедливо замечают, что не Бог дает этого духа, а лукавый. Бога же мы просим избавить нас от него.

Нужда в хорошем переводе на церковно-славянский давно назрела и перезрела. Некоторые запредельно архаические обороты для прояснения смысла, конечно, нужно исправить. Да их потихоньку и исправляют. Но церковные модернисты не такую хотят «справу». Им подавай современный русский.

 002

Церковно-славянский язык ближе к внутренней смысловой сфере — языку духа, языку религиозной интуиции и молитвенных созерцаний. Это язык не рассудка, а сердца, язык глубоких умных проникновений, язык напряженной духовной энергии и особой динамики. Он вызывает в человеческой душе нечто вроде припоминаний о потерянной человеком способности внутренних непосредственных передач своих мыслей, восприятия другой души и озарений от Бога. Есть сокровенный, внутренний язык, который глубже внешнего языка, нуждающегося в форме слова. Сторонники языковой реформы богослужения утверждают, что на новом, современном языке литургия будет более понятной. Но литургия, сама по себе, Тайна. Она не может стать понятной на интеллектуальном, внешнем уровне познания. Литургия — это не повествование, которое может быть подробно разъяснено, ни загадка, которую можно разгадать, ни задачу, которую надо разрешить. Богослужение – это включенность человека в духовную реалию, а средством для этого является воздействие на душу человека всего духовного поля Церкви: храмовой архитектуры и убранства, иконописи и богослужебных напевов, а самое главное — сила молитв священнослужителей и народа, находящихся в Церкви.