Храм Вятки с 300-летней историей

 

01407-A

Однажды, Сын Божий учил народ у Геннисаретского озера, «когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова.  Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть.  Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась.  И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть.  Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный»   (Лк.5,1-11). 

Каждый человек, по толкованию Святых Отцов, есть "море пространное и глубокое".  К сожалению, мы свою «глубину» не видим, а только скользим, как на лодке - по поверхности своего сознания и относится к себе так же поверхностно, не зная, какие сокровища, какие глубины таятся в наших душевных водах. Но более всего мы так плоско относимся к другому человеку, думая, что он весь перед нами как на ладони: ест, пьет, смотрит сериалы, сквернословит, раздражается, грубит продавщице в магазине, шмыгает носом, подбирает пальцем кусочки пищи с тарелки, говорит шаблонные фразы и прочие «безумные глаголы». Но такое ощущение неглубины человеческой, плоскости другого человека происходит только по причине нашей плоскости, нашей неглубокости. Чем более свято и непостижимо человек переживает свои священные глубины, тот образ Божий, который даровал ему Господь, тем с большей радостью, терпением и удивлением он может переживать и познавать душу другого.

Действительно, мир, сотворенный Богом, такой удивительный, такой страшно и свято непостижимый, что человек, сколько бы он не изучал Божие творение, никогда не познает его до конца. По слову епископа Григория Нисского, материя также неисчерпаема и непостижима, как душа человека, ибо в глубинах своих она истончается настолько, что становится словно бы и не материальной.

drozd_zpevny

В качестве примера непостижимости природных явлений приведем интересный факт из птичьей жизни. Что может быть проще, чем пение птиц: воробьев, синиц и соловьев? Мы привыкли к нему, и необходимы особые условия, чтобы услышать в их щебете нечто совершенно удивительное. При помощи современной техники удалось прослушать пение птиц с многократным замедлением скорости. И произошло неожиданное открытие! Когда птичье пение замедляется в тридцать раз и более, то человек становится способен услышать, что оно действительно прекрасно. Оказывается, человеческое ухо за одну секунду способно различать от двух до десяти модуляций, т.е. перемен звука, а птицам Бог даровал возможность таких модуляций совершать от ста до четырехсот. В секунду они могут четыреста раз изменить тембр своего голоса! Однажды  венгерский музыкант Петер Секе, один из исследователей птичьего пения, пригласил своих академических друзей-музыковедов послушать пение пестрого дрозда - он их немного разыграл, сказав, что это запись  обрядовой речи африканского шамана -, то они, послушав «шаманское» пение, сказали, что да, оно действительно прекрасно, только мы сомневаемся, что это африканское пение, потому что африканское пение намного проще, чем то, что мы услышали, ибо по сложности построения оно более похоже на народно-европейские мелодии. Когда же музыковеды узнали, что это пела всего лишь птичка, они, были потрясены. Появление компьютерных технологий позволило ещё больше приблизиться к музыкальному тексту птичьих «произведений».

Итак, даже в незамысловатом пении пернатых скрывается непостижимая глубина, прекрасная глубина, которая для человека рационального, привыкшего опираться в опыте познания мира только на свои пять чувств, только на то, что он видит и слышит, недоступна.

Так и душа человеческая, если она живет без Бога, то «щебетание» другой души различает плохо. Чужая песня души покажется ей, как песенка птичья, такой же незатейливой и  незамысловатой. Нужна помощь Божия, чтобы мы смогли в душах друг друга услышать прекрасные песни.

1381178184_12

Псалмопевец Давид говорит: «Из глубины воззвах тебе, Господи».  Он не говорит: «Господи, я воззвал тебе из своего сердца, ума или души».  Он утверждает только одно – «из глубины». Давид погрузился сам в себя так глубоко, что, изумленный своей душой, мог только назвать эту душевную глубину - глубиной. Он как бы говорил: «Господи, не знаю, откуда взываю к тебе, из каких глубин сердечных, душевных, духовных, но они есть и я из них к тебе взываю, из своих непостижимых бездн я взываю, Господи, к Твоей бездне любви».

Грех, зло – ограниченные феномены. Если бросить в бездну камень, то он не достигнет дна. Море - это наша душа, а камень - это грех, темный обломок, который идет на дно. Представьте себе, что дна у этого таинственного моря нет, и поэтому зло никогда не достигнет своих пределов в человеческой душе, никогда оно не может растлить человеческую душу, насытить ее так, что человек скажет: «Все, я насытился злом!» Не может этого быть. Только добро, только свет, только святость, только «Божий улов» может лодку нашей души так утучнить, так ее наполнить, что мы, подобно апостолу Петру, видя это небывалое сокровище, данное нам Богом, скажем: «Господи, выйди от меня, ибо я - человек грешный». Вот тогда мы подлинно смиримся и на все творение посмотрим как на неисчерпаемое сокровище Божией любви и милости.