Храм Вятки с 300-летней историей

Христос 2

 

«Божественное» хвастовство Кришны 

Ниже мы поместим довольно объемный текст, раскрывающий баснословное тщеславие Кришны. Трудно представить, чтобы Сын Божий приписал себе такой бесконечный реестр всех ведомых и неведомых совершенств, нечеловеческих и человеческих свойств. О себе Спаситель мира всегда говорил просто: «Научитесь от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем» (Мф 11.29). На фоне этих скромных слов хвастливые утверждения Кришны о собственной личности  выглядят как неприкрытый нарциссизм, как исключительная, не знающая границ, самовлюбленность. Их изобилие вызывает сначала удивление, а потом в памяти всплывает хорошо известная цитата: «Остапа понесло». 

Арджуна восхищенный духовными наставлениями Кришны просит его:  «Подробно расскажи о Своих божественных достояниях, которыми Ты пронизываешь все миры; расскажи как можно подробнее о Твоем мистическом могуществе и богатствах. Я никогда не устану слушать о Тебе, ибо чем больше я слушаю, тем сильнее жажду наслаждаться нектаром твоих слов» (БХГ» гл. 10, текст 16-18). Кришна соглашается, но предупреждает несмышленого ученика: «Хорошо, я расскажу тебе о Своих достояниях и богатствах, но только о самых главных из них, ибо мое величие, о Aрджуна, поистине беспредельно. Я - источник всех духовных и материальных миров. Все исходит из меня. Мудрецы, постигшие эту истину, служат и поклоняются мне всем сердцем. Великие патриархи, Шива и другие, сотворены мной, хотя сами они, введенные в заблуждение моей иллюзорной энергией, не ведают об этом. О Aрджуна, я - сверхдуша, пребывающая в сердце каждого живого существа. Я - начало, середина и конец всего сущего. Из Вед я - «Самаведа», среди полубогов я - царь небес Индра, из чувств я - ум, а в живых существах я - жизненная сила.  Я - Господь Шива, я - хранитель сокровищ Кувера, я – огонь,  а среди гор я - гора Меру. Знай же, О Aрджуна, что среди жрецов я - главный жрец, среди водоемов я - океан. Из жертвоприношений я - повторение святых имен. Из деревьев я – баньян. Среди могучих слонов я - Aйравата, а среди людей – царь;  праджанах - причина появления потомства; кандарпах - бог любви; сарпанам - среди змеев; Из оружия я - молния, среди коров я - сурабхи. Из причин появления потомства я - Кандарпа, бог любви, а среди змеев я - Васуки. Среди многоглавых змеев  я - Aнанта, а среди обитателей вод - полубог Варуна. Из светил я – лучезарное солнце, из звёзд я – луна, я царь небес, из вибраций я – Ом, из неподвижного я – Гималаи. Среди среди вершащих правосудие - Яма, повелитель смерти. Среди многоглавых змеев я - Aнанта, а среди обитателей вод - полубог Варуна. Из очистительных сил я - ветер, из носящих оружие - Рама, среди рыб я - акула, а среди полноводных рек - Ганга. Я - начало, конец и середина всего сотворенного, о Aрджуна. Из всех видов знания я - божественное знание о душе, а для логиков я - довод, приводящий к истине. Из букв я – первая буква «а», а из сложных существительных - двучленное. Я же - вечное время, а из творцов я - Брахма.

Лукавый детский образ кришны
Лукаво-наивный образ Кришны

Я - всепоглощающая смерть и созидательное начало всего, чему суждено появиться на свет. Из женщин я - Слава, Удача, Красноречие, Память, Разум, Целеустремленность и Терпение. Из всех видов мошенничества я - азартная игра. я - блеск всего, что поражает великолепием. Я - победа, я - приключение и сила сильных. Из всех средств подавления беззакония я - кара. Из тех, кто стремится к победе, я - нравственная чистота. Я - безмолвие тайны и мудрость мудрых. Кроме того, о Aрджуна, я - семя жизни. Ни одно сотворенное существо, движущееся или неподвижное, не может существовать без Меня. О, могучий воин, мои божественные проявления поистине беспредельны. То, о чем Я тебе рассказал, - лишь малая доля моего безграничного великолепия. Пойми же, что все чудесное, прекрасное и величественное в этом мире - лишь искра моего великолепия» («БХГ» гл. 10, текст 8- 42). Такая вот «божественная скромность» охватила Кришну, перед тем как он решил явить свою «вселенскую формулу» своему новоначальному ученику Арджуне. Инфернальное существо, именующееся Кришной, приписало себе все возможные свойства Божественной онтологии. Однако, самозваный бог явно погорячился, включив в свои трансцендентальные качества «азартность», совершенство «в мошенничестве», склонность к «приключения», «смертную всепоглощаемость» и царственность коровы «Сурабхи». Кришна готов  поглотить все наименования макро и микромира, чтобы никто не усомнился в его «божественном всемогуществе», но как раз эта несусветная жажда быть всем и вся во вселенной вызывает законное недоверие к подлинной духовной силе Кришны. «Нельзя объять необъятное» - афористично утверждал простодушный Козьма Прутков, нельзя Богу, желая в блеске  раскрыть свои Божественные атрибуты перед ограниченным человеческим умом, называть себя лучшей рыбой – «акулой», многоглавым змеем - «Анантой», полубогом или «вечным временем». Все это мелкоцветно, слишком лоскутно по земным лекалам, суетно и лишено божественного достоинства. Когда Христос открывал о Себе, что «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин 14.6-7), то нетрудно заметить, что в этих словах нет самовосхваления. Они точно отражают существующее положение вещей. Спаситель не приписывает Себе яркие божественные совершенства, Он раскрывает смысл своего служения, «дела, которое поручил (Ему-ред.) исполнить» (Ин. 17. 4) Отец. Он наш путеводитель к полноте Божественной Жизни Святой Троицы. Через Него мы, христиане, приходим к Отцу и принимаем дар Бога Святого Духа.  Именно в этом смысле Сын Божий однажды символически нарек себя, даже «Дверью» (Ин 10. 9). 

праведный Иов.jpeg

 

Праведный Иов Многострадальный

 

Среди библейских книг особым образом выделяется «Книга Иова». Ее ветхозаветный автор  решает древний, как сам мир, трагический вопрос о страданиях праведников, ибо праведники по всем писанным и неписаным законам не обязаны страдать  на земле. Они должны благоденствовать, жить долго и счастливо. Однако, на примере патриарха Иова мы видим, что такой разумно-долженствующий порядок в наших пространственно-временных пределах не соблюдается. Праведники страдают, и порой бедствия и болезни обдержат их намного суровей и беспощадней, чем закоренелых греховодников. Боговдохновенный автор «Книги Иова»  даже и не пытается ответить на такое удручающее положение вещей с помощью рациональных доводов и богословских дискурсов. Ответом патриарху Иову о причине постигшей его жизненной трагедии стали не  человеческие слова, исполненные мудрости и глубокого знания о мире, а сам факт Богоявления мятущемуся и страдающему праведнику-старцу. Нам трудно понять суть такого неочевидного ответа «свыше», но что было, то было.  Бог явился Иову,  коснулся Своей благодатью его сердца и все изболевшееся естество патриарха наполнилось бесконечной радостью Божественного присутствия; ему не открылся смысл страдания праведников, но он внял непостижимой полноте «жизни с избытком» (Ин. 10.10) в Боге; он вчувствовался в нее всем своим земным существом и познал, благодаря истончившему душу страдальческому опыту, живую действенную Любовь Господню к собственной личности; Всемогущую Любовь, готовую ради человека на крестные страдания и смерть; Любовь, обнаруживающая Себя в бесконечной красоте мира, разнообразии и «беззвучной осанне  звезд». Мы не случайно вспомнили о ветхозаветном патриархе. Именно ему Бог «отвечал из бури», распахивая перед его мысленным взором всю череду Своего творческого Всемогущества в сотворенных земных явлениях, вещах  и феноменах. Вслушаемся и мы вместе с праведником Иовом в эти «глаголы славы» Божией и поймет огромную разницу, разделяющую слова Господни о величии Своего творения и суетное желание Кришны задним числом приписать себе все великолепие космоса. Итак, Господь «отвечал Иову из бури:

Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне: где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. 
Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? 
На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, 
при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости? По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле? 
Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии, 
чтобы шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека, 
чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию? 
Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы? 
Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с ее детьми? 
Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле? 
Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя? 
Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы? 
Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму? 
Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба, 
когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются? Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?  Ты ли дал красивые крылья павлину и перья, и пух страусу? По твоему ли слову возносится орел и устраивает на высоте гнездо свое? И продолжал Господь и сказал Иову: будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему. 

И отвечал Иов Господу и сказал: 


вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои. 
Однажды я говорил, - теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду.  И отвечал Господь Иову из бури и сказал: препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне. Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он? Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие; Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкой схватить за язык его. Проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы?  можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьею острогою?  Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперед не будешь. Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляд его? Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицом? Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? Под всем небом все Мое. Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их. Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным» (Иов. 38-41). Под левиафаном, большинство библейских экзегетов разумеют крокодила внушительных размеров, водившихся в древности.  Речь Бога, как мы видим, не несет в себе никакого лукавого понимания. Она ясна, громогласна,  как и подобает Богу, величественна и проста одновременно. В ней нет похвальбы и двусмысленности, которая как яд разлита по всему цветастому тексту самопревозношения  Кришны. 

Бог говорит прямо: «Под всем небом все Мое», ибо Он единственный создатель мира. Но посмотрите, как Господь утверждает свое вселенское зиждительство. Он не возглашает, как Кришна: «Я - то, я - се, я - оттуда, я – сюда! Ай, да я, спасибо мне!» Он, вразумляя Иова, возвещает о Своем Всемогуществе и Совершенстве в вопросительной форме, ни разу не используя личное местоимение «Я». Господь не любуется Собой со  стороны, ибо Бог не имеет нужды  в таком самообожании. Автофилия ему абсолютна чужда. Он Всеведущ и Его Божественное знание Самого Себя полностью лишено нарциссических наклонностей языческих божеств. Для последних, как раз свойственно при первой же возможности упражняться в самопревозношении. «Я  волшебник Гудвин, Великий и Ужасный! Я прибыл с неба на воздушном корабле», как тут не вспомнить старую добрую сказку. Вопросительная форма Божьих вопросов к Иову дает место ответу, свободному осмыслению представленного Богом тварного великолепия.

творчество

Человек сам созерцая в уме красоту созданных земных форм признает за Ним Божественно право Миловать и Вразумлять. Бог имеет власть над человеком, как Отец над сыном: «Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь (Лк. 12. 4-5).  Нередко православные  люди  понимают это текст так, что «надо бояться» диавола, ибо это он «ввергает человека в геенну». Такое понимание слов Спасителя не святоотеческое, приземленное. Вот как толкует его святитель Феофилакт Болгарский, основываясь в свой экзегезе на словах архиепископа Иоанна Златоуста: «Должно бояться того, кто наказывает не только тело, но и душу, существо бессмертное подвергает бесконечным мучениям, и притом в огне. Когда Бог казнит, тогда не останавливается на одной только плоти, но и самая душа несчастная подвергается мучениям. Примечай отсюда, что смерть приводит грешников к казни: они и здесь наказываются, будучи убиваемы, и там ввергаются в геенну. Смотри, Господь не сказал: бойтесь того, «кто...по убиении» «ввергает» в геенну, но: «кто... может ввергнуть». Ибо умирающие грешники не непременно ввергаются в геенну, но во власти Божией состоит то, чтобы и прощать. Итак, Бог не безусловно по убиении ввергает в геенну, но имеет власть ввергнуть». В Евангелии от Матфея мы находим подтверждение  святительскому комментарию:«Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. (Мф 13. 36-42). Разумеется, для христианских либеральных мыслителей такое прочтение Евангельского текста неприемлемо. Им больше «возлюблен»  образ самоубийцы Кириллова из «Бесов» (Ф. М. Достоевский), который учил, что «Если Бог есть, то вся воля Его, и из воли Его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие. Пусть один, но сделаю... Я обязан себя застрелить, потому что самый полный пункт моего своеволия - это убить себя самому... Я хочу высший пункт и себя убью... Кто победит боль и страх, тот сам станет Бог. Тогда новая жизнь, тогда новый человек. Будет Богом человек и переменится физически. И мир переменится, и дела переменятся, и мысли и все чувства. Всякий, кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя... Кто смеет убить себя, тот Бог». Смелые заявления!

besyy_10371_p1

Достоевский описывает «великую» минуту «самообожествления» Кириллова в одном из трагических эпизодов романа:  «У противоположной окнам стены, вправо от двери, стоял шкаф. С правой стороны этого шкафа, в углу, образованном стеною и шкафом, стоял Кириллов, и стоял ужасно странно, - неподвижно, вытянувшись, протянув руки по швам, приподняв голову и плотно прижавшись затылком к стене, в самом углу, казалось, желая весь стушеваться и спрятаться. По всем признакам, он прятался, но как-то нельзя было поверить. Петр Степанович (один из героев «Бесов», пришедший к Кириллову с требованием, чтобы тот немедленно совершил обещанный суицид)  стоял несколько наискось от угла и мог наблюдать только выдающиеся части фигуры. И вдруг им овладело совершенное бешенство: он сорвался с места, закричал и, топая ногами, яростно бросился к страшному месту. Но дойдя вплоть, он опять остановился как вкопанный, еще более пораженный ужасом. Его, главное, поразило то, что фигура, несмотря на крик и на бешеный наскок его, даже не двинулась, не шевельнулась ни одним своим членом - точно окаменевшая или восковая. Бледность лица ее была неестественная, черные глаза совсем неподвижны и глядели в какую-то точку в пространстве. Он задрожал и, не помня себя, крепко схватил Кириллова за плечо. Едва он дотронулся до Кириллова, как тот быстро нагнул голову и головой же выбил из рук его свечку; подсвечник полетел со звоном на пол, и свеча потухла. В то же мгновение он почувствовал ужасную боль в мизинце своей левой руки. Он закричал, и ему припомнилось только, что он вне себя три раза изо всей силы ударил револьвером по голове припавшего к нему и укусившего ему палец Кириллова. Наконец палец он вырвал и сломя голову бросился бежать из дому, отыскивая в темноте дорогу. Во след ему из комнаты летели страшные крики:   Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас...  Раз десять. Но он все бежал, и уже выбежал было в сени, как вдруг послышался громкий выстрел». Где в этом описании самоубийства красота и слава «своеволия»? Где здесь «главная свобода» человека? Один только ужас и безобразный животный страх перед непоправимым, «подлым» по отношению к собственной жизни, поступком. 

игрушки

Демонический образ Кришны, названный «вселенской формулой» 

В десятой главе «БХГ» Кришна начинает подготавливать простосердечного Арджуну к своему подлинному образу «отца лжи» (Ин.8. 45). Дело это непростое даже для такого многотысячелетнего лукавого существа, принявшее человеческое имя. Кришна вновь бахвалясь, утверждает: «Слушай же далее, о могучерукий Aрджуна. Поскольку ты - Мой близкий друг, ради твоего блага Я продолжу Свой рассказ и открою тебе знание, которое превосходит то, что Я уже изложил. Ни сонмы полубогов, ни великие мудрецы не знают Моих богатств, ибо Я - первопричина всех полубогов и мудрецов. Тот, кто действительно постиг Мое величие и мистическое могущество, посвящает всего себя чистому преданному служению; в этом нет и не может быть никаких сомнений -  как же это далеко от слов Христовых:  «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11.28) и «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3.20) - Все мысли моих чистых преданных поглощены Мной, и вся их жизнь посвящена Мне. Всегда делясь друг с другом знанием и беседуя обо Мне, они испытывают огромное удовлетворение и блаженство» (Гл. 10, текст 1-13). Сердце Арджуны отвечает полным доверием на слова лжебога: «Сейчас, выслушав все, что Ты так милостиво рассказал мне о самой сокровенной части духовного знания, я избавился от всех своих иллюзий. о Всевышний, хотя я вижу Тебя в Твоем изначальном облике, я хочу увидеть, как Ты входишь в космическое мироздание. Я хочу видеть этот чудный образ, о котором Ты уже поведал мне. Если Ты думаешь, что Я способен созерцать Твою вселенскую форму, о Господь, владыка мистических сил, то, прошу, яви мне Свой образ беспредельной вселенской души. (Гл. 11, текст 1-4). Кришна милостиво соглашается: «Дорогой Aрджуна,  узри же Мое великолепие в сотнях тысяч божественных и многоцветных форм» (Гл. 11, текст 5). Что поделать опять вспоминается первое представление Великого Гудвина перед девочкой Элли, тем более, что совпадения с явлением «вселенского образы» Кришны выглядят анекдотично и убедительно: «Наутро зеленая девушка умыла и причесала Элли и повела ее в тронный зал Гудвина. Гудвин никогда не выходил к  придворным и никогда не принимал их у себя… Солдат открыл дверь. Элли робко вошла и очутилась в удивительном месте. Тронный зал Гудвина был круглый, с высоким сводчатым потолком; и повсюду - на полу, на потолке, на стенах - блестели бесчисленные драгоценные камни.

вселенский образ кришны
"Вселенская формула" Кришны

Элли взглянула вперед. В центре комнаты стоял трон из зеленого мрамора, сияющий изумрудами. И на этом троне лежала огромная живая голова, одна голова, без туловища. Голова имела настолько внушительный вид, что Элли обомлела от страха. Лицо головы было гладкое и лоснящееся, с полными щеками, с огромным носом, с крупными, плотно сжатыми губами. Голый череп сверкал, как выпуклое зеркало. Голова казалась безжизненной: ни морщины на лбу, ни складки у губ, и на всем лице жили только глаза. Они с непонятным проворством повернулись в орбитах и уставились в потолок. Когда глаза вращались, в тишине зала слышался скрип, и это поразило Элли. Девочка смотрела на непонятное движение глаз и так растерялась, что забыла поклониться голове. «Я - Гудвин, великий и ужасный! Кто ты такая и зачем беспокоишь меня?» - спросила голова».

 Насколько же отличается от великоречивых вступительных фраз к представлению «вселенского» вида Кришны фаворское явление Христа Своим ученикам. Апостолы не просили показать им Его «образ беспредельной вселенской души». Сын Божий не обещал облагодетельствовать учеников созерцанием Своего «великолепия в сотнях тысяч божественных и многоцветных форм». Он совершенно их никак не подготовил к своему Преображению. Удивительно: Господь взял трех апостолов и стал с ними восходить на гору, зная по Своему Божеству, что эти люди увидят то, что ни один человеческий глаз на земле не видел, даже Адам в Раю не  удостоился видения подобной Славы Господней, не говоря уже о послепотопном человечестве. Апостолам Христовым, первым людям на земле, предстояло пережить величайший духовный опыт в истории человечества, такой опыт, который имеет столь огромное значение для каждого из нас, что Церковь определила отмечать событие на горе Фавор в числе двунадесятых великих праздников. Почему же Господь, возводя апостолов на гору Преображения, зная, что им предстоит участие не внешнее, как если бы они должны были увидеть какое-то красивое знамение, а участие внутренне, сердечное, не подготовил их к  сообразному  переживанию духовного опыта? Ничего им Господь не сказал, никак не предупредил, просто, как сказано в Евангелие «поял их», возвел на гору и преобразился, когда они были не в бодром состоянии, а отягощены сном. Не было никакой возможности этим ученикам, один из лучших представителей из всего Богоизбранного народа,  разъяснить, растолковать, хотя бы отчасти намекнуть в притче о том, что должно было произойти на Горе Преображения. Всякое слово было бы ложью, всякий намек привел бы учеников только в замешательство и недоумение. Господь, как мудрый педагог решил предоставить дело Правде Своей, когда Истина становится самоочевидной и сама может все рассказать о себе  слабому человеческому сердцу.

преображение

Духовным языком праздника Преображения Церковь нас наставляет и утешает: когда Господь вел апостолов на Фавор, Он не ждал от них чрезмерных духовных подвигов, Он не предписал, чтобы они для грядущего события построили прекрасный храм на вершине горе.  Он ничего от них не потребовал, только сказал:  «Пойдемте со мной, помолитесь, сколько сможете». Другими словами, он возвестил: «Будьте со мной в любви, будьте свободными, если можете, беседуйте с Моим Отцом, беседуйте с Богом».

Итак, принц Арджуна готов к созерцанию «вселенской формулы» Кришны. «О, Aрджуна, в этом Моем теле ты можешь увидеть все, что пожелаешь! Вселенская форма откроет твоему взору все, что ты хочешь видеть сейчас или захочешь увидеть в будущем. Все - движущееся и неподвижное - собрано здесь» («БХГ» Гл. 11.текст 7).  Апостолы напротив, увидели не «все - движущееся и неподвижное, а преображенный лик Христов, сияющий Славой Божьей. И начинается «волшебное» превращение Кришны: «Если бы на небе разом взошли сотни тысяч солнц, их свет мог бы сравниться с сиянием, исходившим от Верховного Господа в Его вселенской форме. В это время Aрджуна увидел в гигантской форме Господа безграничные пространства вселенной, сошедшиеся в одной точке пространства и вместе с тем разделенные на бесчисленные части. Изумленный и потрясенный, с волосами, стоящими дыбом, Aрджуна благоговейно склонил голову и, сложив ладони, стал возносить Верховному Господу молитвы: О мой Господь, Я вижу в Твоем теле всех полубогов и великое множество других живых существ. Я вижу Брахму, восседающего на лотосе, Господа Шиву, всех великих мудрецов и божественных змеев.  Я вижу в твоём теле много-много рук, чрев, ртов, глаз, простирающихся повсюду без предела. Тебе нет конца, нет середины, нет начала. Твою форму трудно видеть из-за ослепительного сияния, исходящего от неё во все стороны, подобно пылающему костру или безмерному блеску солнца. Тем не менее, я вижу эту сияющую форму повсюду, увенчанную коронами и с булавами и с дисками в руках. О, сильнорукий, все планеты и их полубоги ввергнуты в смятение твоим видом великой формы с её многими ликами, глазами, зубами, руками, бёдрами, ногами, чревами и многими устрашающими зубами. Подобно им, я тоже прихожу в смятение. О, всепроникающий, видя тебя, многосветлого и ослепительного, достигающего неба. Твои зияющие рты, твои огромные и сияющие глаза, я впадаю в страх и смятение. Я не способен дальше сохранять равновесие.

znachok-sobaka-[1600x1200]-[16157962]

О владыко всех владык, прошу тебя, будь милостив ко мне. Я не могу сохранять равнодушие при виде твоих пламенеющих смертоносных ликов и устрашающих зубов. Я совершенно растерян. Все сыновья Дхритараштры и цари, сражающиеся на их стороне, и наши главные воины устремляются в твои устрашающие зевы. И я вижу как головы некоторых, застревая между твоими зубами, сокрушаются ими. О, я вижу,  как ты поглощаешь всех людей со всех сторон своим пылающим ртом (ад до пришествия Христа всех поглощал – ред.). О, повелитель, устрашающий своим видом, поведай мне, кто ты есть. Я хочу знать, кто Ты и какова твоя миссия». И Кришна ответил: «Я есть время, великий разрушитель миров, и я пришёл сюда, чтобы уничтожить всех людей, кроме вас пандов, все воины с обеих сторон погибнут. Воспрянь же, Aрджуна! Приготовься к сражению и стяжай себе славу. Покори врага и насладись властью над цветущим царством. Все они уже приговорены Мною к смерти, и ты, о Савьясачи, можешь быть лишь орудием в этой битве» («БХГ» Гл. 11, текст 12-33). Вот так, был Арджуна «другом», а оказался всего лишь «орудием» уничтожения, не свободной личностью, а средством из мяса, костей и крови, способного осуществить замыслел кровожадного «бога». Для православного человека ясно, что в этой так называемой «вселенской форме» Кришна явил своё истинное демоническое лицо, ясна и цель этого темного явления – сломить духовное сопротивление Арджуны, устрашить его и заставить убивать родных и близких. 

Вспомним наглядно преображение Христово на горе Фавор: «По прошествии шести дней взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвёл их на гору высокую одних. И преобразился перед ними: и лицо Его просияло как солнце, одежды сделались белыми Его как свет. И вот явился им Моисей и Илия, с Ним беседующе. При сем сказал Петр Иисусу: «Господи! Хорошо нам здесь быть. Если хочешь, сделаем здесь три кущи: одну Тебе, и Моисею одну, и Илие одну. Когда же он ещё говорил сие, облако светлое осенило их, и се глас из облака глаголющий: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение. Его слушайте» и услышавши ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус сказал им: «Встаньте, не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса» (Мф. 17. 1-8). Для какой цели преобразился Христос? Во-первых, укажем принципиальное различие в преображении Христа и, будем говорить православным языком, в обезображивании Кришны. Христос преобразился, не изменяя Своего внешнего вида, и Его фаворское сияние было не внешне выраженной силой, которая воздействовала на воображение, а отражением Его внутреннего состояния, ибо Он взошёл на гору помолиться, и, молясь, преобразился.

000003
Преп. Серафим Саровский и Мотовилов

 Некоторые святые, например Серафим Саровский, ещё при земной жизни своей преобразились в молитве подобно Спасителю. Во время Преображения апостолы созерцали не только внешние блестящие ризы Христа. Им было даровано воспринять благодатный свет всем человеческим существом. Вспомните о преображении зимой посреди леса всероссийского старца Серафима Саровского, о котором писал Мотовилов. Преподобный Серафим преобразился подобно Христу и Мотовилов, друг святого, не мог разглядеть его сияющего светом лица, как некогда апостолы не могли увидеть лица Сына Божьего. Мы знаем записанной  беседы, что Мотовилов пребывал в духовном восхищении. Он говорил о сердечной сладости, о необыкновенном неизреченном  запахе, который обоняли его ноздри. То, что произошло в русском лесу зимой в России в 19 веке, происходило и на Горе Преображения и апостолам было дано пережить этот внутренний праздник Преображения. Именно поэтому апостол Петр от такой необыкновенной радости, которая истончает сердце, так что человек, в таком блаженстве, пребывая, не знает, что же ему делать, как ему дальше жить, к чему устремиться, и он говорит первые слова, приходящие на ум: «Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии. Ибо не знал, что сказать» (Мк. 9. 4-5). Петр совершенно забывает о себе, о своей самости, о своем счастье, обо всем, видя только перед собой победную Славу Преображения. 

Христос не хотел устрашить своих учеников, как только Он увидел, что они испугались, видение Фаворского света прекратилось, и Христос вразумил учеников словами: «Не бойтесь». Более того, страх апостолов – был не ужас объявший Арджуну, у которого «волосы встали дыбом» при явлении «вселенской формулы» Кришны, а благоговейный страх присутствия Божия. Они не Самого Христа убоялись, а голоса Отца Небесного, ибо подобный голос они слышали и при крещении Сына Божьего. Для чего же преобразился Христос? Во-первых, в предвосхищении Своего Воскресения, на что указывают Его слова рассказать о преображении после Воскресения. Во-вторых, вселить веру в апостолов, укрепить их перед Своими страданиями. В-третьих, Преображение Господне, как говорит катехизис, есть одновременно явление Рождественской славы и залог будущего прославления человека и всей твари в Царствии Небесном. Фаворское  событие относится не только к тому, что произошло при земной жизни Спасителя. В грядущих эсхатологических временах  произойдет подобное событие, только уже не локального, а космического масштаба. Из «Откровения Иоанна Богослова» и некоторых слов из посланий апостола Павла о всепреображающих  небо и землю событиях известно немного. Настанет час, когда души человеческие и весь мир земной, будут «пояты» Господом Иисусом Христом и возведены на  вселенскую Гору Преображения.

transfiguration2a

И мы, будучи «отягчены сном», не привычным сном, а таким состоянием, когда душа словно  спит, пробудимся и станем причастниками  Славы Божией. Вечное Преображение, неизреченная Слава Божия будет дарована людям не как конечный результат титанических усилий человеческого духа. Она по изъяснению Святых Отцов  станет  бесконечным даром Любви и Благодати Святой Троицы, что никакой человеческий труд,  пусть это будет подвиг столпников или Иринарха Ростовского, носившего течение всей свой подвижнической жизни 144 медных креста, весивших больше пуда. Никакое человеческое действие, если даже мы все наши молитвы сольем в одно море, все наши подвиги, все наши вериги соединим  во едино - все это будет ничто перед даром, уготованным для людей Богом на Горе Вселенского Преображения. От нас Он ждет только одного, чтобы возрастали в любви к Нему и друг к другу, чтобы мы как дети шли за Ним в «ночной темноте» бытия, не размышляя о предстоящем Преображении, но принимая участие в жизни Христовой.  

Преображение Господне преследовало совершенно другие цели, и было осуществлено иными силами и средствами, чем адское «преображение» Кришны, основная цель которого, как мы увидим дальше, состояла в том, чтобы поразить Арджуну, нанести ему духовный удар в сердце, исказить его добрую волю  на злое произволение. Не подобно ли это «преображение Кришны» другому древнему «преображению»? Священномученик Киприан до своего обращения ко Христу, был значительным политеистическим жрецом. Он по собственным словам и свидетельству современников, ходил по водам, летал по воздуху, имел власть над стихиями ветра и огня, над болезнями и животными, был от рождения девственником, питался исключительно растительной пищей. Вот как Киприан повествует об источнике своей духовной языческой  силы: «Поверьте мне, я видел самого диавола. Я умолил его жертвами, и целовал его и говорил с ним, и с теми, кто у него были старейшинами (полубогами – ред.). Он полюбил меня, похвалил мой разум, и перед всеми сказал: «Вот новый волхв Замврий, всегда готовый к послушанию и достойный общения с нами!» И обещал он поставить меня князем, по исхождении моем из тела, а в течение земной жизни – во всем помогать мне; при сем он дал мне полк бесов в услужение. Когда же я уходил от него, он обратился ко мне со словами: «Мужайся, усердный Киприан, встань и сопровождай меня: пусть все старейшины бесовские удивляются тебе». Вследствие сего, и все его князья были внимательны ко мне, видя оказанную мне честь. Внешний вид его был подобен цветку; голова его была увенчана венцом, сделанным (не в действительности, а призрачно) из золота и блестящих камней, вследствие чего и все пространство то освещалось, – а одежда его была изумительна. Когда же он обращался в ту, или другую сторону, все место то содрогалось; множество злых духов различных степеней покорно стояли у престола его. Ему и я всего себя отдал тогда в услужение, повинуясь всякому его велению».

Вернув себе привычный человеческий  облик, Кришна сказал Арджуне: «Встань и сражайся и завоёвывай славу. Победи врагов и наслаждайся процветающим царством». Бедный Арджуна! Он должен истребить всех своих близких и знакомых, а потом «наслаждаться царством». А как же совесть? Видимо, тот, кто обретает «сознание Кришны», навсегда теряет её и находится под демоническим воздействием, грубо говоря, становится зомбированным «орудием Кришны». Итак, стоят две армии, две огромных армии на бескрайнем  поле битвы, и видимо, ни та, ни другая не испытывает радостного предвкушения от предстоящего сражения, и лишь одно существо жаждет, чтобы пролились реки крови человеческой – это Кришна. 

Аватры Вишу-кришны

Вернёмся ещё немного к «преображению Кришны», ибо в нём, как в фокусе становится ясным, кто есть кто. Кришна явился Арджуне  в своем закостенелом традиционном образе Богини-кали (одного из самых почитаемых божеств в индуизме – ред.), которую обычно изображают среди резни и кровопролития, с ожерельем из черепов и отрубленных голов, с высунутым жаждущим крови синим языком. В индуистских храмах её ублажают кровью козлов. В древности, видимо, ублажали человеческой кровью. Но мы знаем, что Кришна говорил «кто поклоняется другим богам – тот покланяется мне». И действительно, образ Богини-кали или «вселенской формулы Кришны», это различные маски одной и той же личности под условным названием Кришна. Как писал православный писатель, иеромонах Серафим Роуз: «На более высоких ступенях индуизма (кришнаизм одна из самых высоких – ред.) предписывает поклонение злу. Свами Вивекананада говорил: «Я поклоняясь ужасающей! Будем покланяться Ужасу ради него самого! Немногие дерзали поклоняться смерти, а мы дерзаем». Под символическим образом смерти православные всегда понимали только одно – диавола, ибо он «человекоубийца от начала» (Ин 8. 44). Итак, Кришна - Кали устроила себе изрядное жертвоприношение, а Арджуна становится главным жрецом, резчиком, забойщиком жертвенных козлов, своих братьев и учителей! Арджуна пораженный тем, что увидел, воздал великую хвалу Кришне и спросил его: «Кого следует считать более совершенным: того, кто всегда должным образом занят преданным служением Тебе, или того, кто почитает безличного Брахмана?» («БХГ» гл. 12, текст 1). Кришна ответил, что лучше тот, кто занят поклонением ему, что  только того он считает совершенным («БХГ» гл. 12, текст 2). И это понятно, ибо поклоняясь «брахману (Абсолюту, безличному вселенскому духу – ред.) человек так или иначе ещё не находится в полной власти Кришны, только поклоняясь ему лично, это лукаво существо получает над человеком полную и безраздельную власть. 

Практические результаты духовного «преображения» 

Далее Кришна раскрывает перед Арджуной практику философского индуизма. Мы не будем рассматривать эту систему досконально, ибо ясно, что к истинному Богопознанию  она не имеет никакого отношения. Вся она наполнена древними баснями и общими туманными философскими местами («БХГ» гл. 13-16). Любознательный Арджуна спросил: «Какое положение тех, кто не следует принципам шастр (комментариям к священным индуистским текстам - ред.), а поклоняются в соответствии с их собственными представлениями?» («БХГ» гл.17, текст 1). Кришна ответил, что каждой гунне соответствует своя вера: «Люди в гунне добродетели поклоняются полубогам,  в гунне страсти - демонам (имеются ввиду безбожные и злые люди – ред.), те, кто находится в гунне невежества – духам и призракам» («БХГ» гл. 17). В какой же гунне находятся христиане, если они не поклоняются ни демонам, ни призракам, ни духам, ни полубогам, ни Кришне? Нет для них места под солнцем! Они пантеоном языческих богов в планах не предусмотрены. Кришна ласково поет: «Всегда думай обо мне, стань моим слугой, поклоняйся мне и выражай своё почтение. Так ты непременно придёшь ко мне. Я избавлю тебя от всех последствий твоих греховных поступков. Не страшись ничего («БХГ» гл. 18, текст 65). А Христос говорит: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот спасен будет» (Мк 8. 34-35). Сделаем некоторые выводы. 

z_6816cf29

В основе христианства – личный Бог Иисус Христос, Богочеловек, который воплотился на земле, восприняв нашу человеческую природу, соединился с ней Своим Божеством, пострадал за наши грехи на Кресте, примирил нас с Богом, Воскрес и спас всё человечество от власти смерти, греха и диавола. Он – Спаситель человечества, без Него спасти человеческую душу невозможно. В основе индуизма – безличное божество, и каждый человек способен спастись сам, становясь человекобогом, то есть обожествляя сам себя. Причём и спасение мы понимаем по-разному. Для нас спасение – это жизнь во Христе без исчезновения нашей личности, а в индуизме – растворение личности в абсолютном божестве - Брахмане, но индуизм предлагает и более «совершенный» путь – это совершенство, «спасение» с помощью «верховной божественной личности» Кришны. Что интересно, тот, кто с верою поклоняется Кришне, освобождается от череды перевоплощений, достигает планеты Кришны - «кришналоки» - и «царствует» с Кришной, якобы не растворяясь как личность. Но вся беда-то в том, что Кришна – это сам диавол, а его планета – это адская бездна. Вся многоступенчатая  система индуизма косвенного поклонения нечистому «верховному» духу становится абсолютно ненужной, если человек лично начинает поклоняться «человекоубийце от начала». Об этом Кришна, естественно, своим «дорогим друзьям» не сообщает, бессовестно  присваивая себе и Всемогущество Божие, и Правосудие Божие, и Благость Божию; он выдаёт себя за Бога, за то, ради чего был низринут с неба. Христос точно называет его «отцом лжи», ибо он лжёт с того часа, как стал сатаной – противником Господним. Прямолинейно, сказано? В лоб?  Спасение  «утопающего» в грехах человека «дело рук не самого утопающего». Сотериологическая простота и ясность всегда идет во благо. 

Воплощение Сына Божия и  человеческую материализацию Кришны нужно сравнивать еще осторожней, ибо разница между ними природная, онтологическая. Воплощение Христа есть дело и воля всей Святой Троицы. Отец посылает Сына, Сын рождается при содействии Святаго Духа. Кришна же, «вочеловечился» по собственному произволу, как, кстати, и «преобразился» перед Арджуной. До воплощения Христа, которое, по учению Максима Исповедника, таинственнее чем творение мира, человека отделяло три преграды: смерть, грех и природа. Христос их все уничтожил. Природу – вочеловечением (души и тела), грех – смертью на Кресте, ибо грех привел человека к смертному порогу.  Смерть победил Своим Воскресением. Сделал ли всё это Кришна, чтобы приблизить нас к Богу, или, как он говорит, к себе? «Если бы Бог не страдал, не Воскрес – пишет современный Х. Янарас – то воплощение Бога было бы не полным. То была бы теофания (богоявление – ред.), не затрагивающая человека, с его жизнью и смертью». Другой православный догматист В. Лосский раскрывает истину  о воплощении Христа такими словами: «Своим Крестом Он соединил Рай с земной реальностью. Своим Вознесением Он прежде всего соединил землю с небесными сферами. Затем Он проникает в  эмпирей, проходит сквозь ангельские иерархии и соединяет небо духовное, мир умозрительный с небом чувственным. Наконец, Он приносит Отцу в дар всю полноту соединённой с Ним вселенной. Соединяет сотворенное с несотворенным, временное с вечным». Совершил ли всё это Кришна? В чём же был смысл его прихода? В передаче «сокровенного знания». И только-то!? Стоило ли Богу ради этого спускаться на землю? 

монастрыь преображения Греция, г. Каламбака, Метеоры..jpegМонастырь Преображения, Греция.

Ещё раз повторим, почему Православие видит в Кришне не «верховную божественную личность», а демона. Приход Бога на землю  в человеческом теле – явление чрезвычайное. Он мог прийти только с одной целью – спасти человека, а для этой цели нужно было, чтобы человечество узнало о Его приходе. Сын Божий так и поступил, после совершения дела спасения, Он основал Церковь, даровал апостолам силу и благодать для совершения Евангельской проповеди  и послал их открыть о Нем Истину и «научить все народы, крестя их во Имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28.19). Кришна ничего подобного не предпринял. Он, будучи инфернальным духом, не мог возвестить миру о Боге Святой Троице. «Многорукий и многоликий» замалчивает эту Истину, ибо всю славу и поклонение хочет иметь только для себя, тогда как Христос творил чудеса «ради славы Отчей» и учил от имени Отца Небесного. Единственную молитву, данную людям, он начал словами: «Отче, наш», а не «О, Сын Божий, Хлеб Небесный наш!» Если бы Кришна был бы истинным Богом, то он не стал бы ждать ещё три тысячи лет, чтобы избавить человека от трех преград: греха, смерти и диавола. 

Придет «последнее время» для всего сонма «богов и полубогов», когда будет Фаворским светом изобличена всякая земная ложь и для последователей Кришны откроется полная правда об этом тщеславном адском духе, как в свое время открылась она для Элли и ее друзей:

«Путешественники провели тревожную ночь и утром, в назначенное время, собрались перед дверью тронного зала. Дверь открылась, и они вступили в тронный зал. Каждый ожидал встретить Гудвина в том виде, в каком он показывался им в первый раз. Но они удивились, увидев, что в зале не было никого.

- Я Гудвин, великий и ужасный! Зачем вы беспокоите меня!

Элли и ее друзья посмотрели вокруг - никого вокруг не было видно.

- Где вы? - дрожащим голосом спросила Элли.

- Я - везде! - торжественно отвечал голос. - Я могу принимать любой образ и становлюсь невидимым, когда захочу. Подойдите к трону, я буду говорить с вами!

В это время Тотошка вдруг с лаем бросился в дальнюю часть комнаты. Удивленной Элли показалось, что песик проскочил сквозь стену. Но тотчас же из стены, нет, из-за зеленой ширмочки, сливавшейся со стеной, с криком выскочил маленький человечек:

- Уберите собаку! Она укусит меня! Кто разрешил приводить в мой дворец собак?

волшебник

Путешественники с недоумением смотрели на человечка. Ростом он был не выше Элли, но уже старый, с большой головой и морщинистым лицом. На нем был пестрый жилет, полосатые брюки и длинный сюртук. В руке у него был длинный рупор, и он испуганно отмахивался им от Тотошки, который выскочил из-за ширмочки и старался укусить его за ногу. Железный Дровосек с топором на плече стремительно шагнул к незнакомцу.

- Кто вы такой? - сурово спросил он.

- Я Гудвин, великий и ужасный, - дрожащим голосом ответил человечек. - Но, пожалуйста, пожалуйста, не трогайте меня! Я сделаю все, что вы от меня потребуете!

Путники переглядывались с необычайным удивлением и разочарованием.

- Но я думала, что Гудвин - это живая голова, - сказала Элли.

- А я думал, что Гудвин - морская дева, - сказал Страшила.

- А я думал, что Гудвин - страшный зверь, - сказал Железный Дровосек.

- А я думал, что Гудвин - огненный шар, - сказал Лев.

адский свет

- Все это верно, и все вы ошибаетесь, - мягко сказал незнакомец. - Это только маски!

- Как маски!? - вскричала Элли. - Разве вы не великий волшебник?

- Тише, дитя мое! - сказал Гудвин. - Обо мне составилось мнение, что я великий волшебник.

- А на самом деле?

- На самом деле... увы, на самом деле я обыкновенный человек, дитя мое!» 

Гудвин – оказался просто изобретательным обманщиком. Однако, на радость друзей, преодолевая выпавшие на их долю испытания, они и без посредства "волшебника" обрели, то, что у него просили. Когда с Кришны спадут все «маски» - «живой головы», «огненного шара», «страшного зверя», «змея Сарпанам», «коровы Сурабхи», «дерева Баньян», когда «все его великолепие в сотнях тысяч божественных и многоцветных форм» озарится багровым светом адской бездны, тогда возлюбившие  это неведомое для них инфернальное существо, спросят: «Кто ты? Как твое имя?» И Кришна, срывая последние «вселенские и словесные формулы», со смехом ответит: «На самом деле я обыкновенный отец лжи и человекоубийца от начала, как и говорили вам».

xcyN9TVJQ8o