Храм Вятки с 300-летней историей

Храм

Вскоре батюшка, Алеша, Степанида и сторож Сергей Иванович все вместе сидели за  широким столом. Прямо перед ними на большой тарелке дымились горячие шаньги с картошкой. На стенке часы с маятником лихо отплясывали минуты. У всех почему-то было какое-то почти пасхальное настроение. Словно они долго – долго постились и вот сейчас впервые сели за стол, чтобы разговеться – покушать скоромной пищи. За столом сам собой произошел один разговор.

Вскоре батюшка, Алеша, Степанида и сторож Сергей Иванович все вместе сидели за  широким столом. Прямо перед ними на большой тарелке дымились горячие шаньги с картошкой. На стенке часы с маятником лихо отплясывали минуты. У всех почему-то было какое-то почти пасхальное настроение. Словно они долго – долго постились и вот сейчас впервые сели за стол, чтобы разговеться – покушать скоромной пищи. За столом сам собой произошел один разговор.

- Ну что, сдал грехи батюшке? – с участием спросила Степанида.
- Уху, сдал! – не отрываясь от кружки с молоком, ответил Алеша, - А часто их надо сдавать?
- Во – первых, - улыбнулся батюшка, - грехи не посуда, чтобы их сдавать, во-вторых, что легче вырвать: маленький росточек или крепкий многолетний лопух?
- Конечно, маленький! – сказала Степанида.

- Ну вот, а на исповеди мы уничтожаем самые корни наших грехов. Если этого не делать, то грех может постепенно  совершенно обрасти лопухами и душа станет похожа на дикие заросли за баней. Приведу другой пример. Алеша, ты видел, как растет снежный ком? Вот так же вокруг одного какого-нибудь мелкого грешка начинает образовываться целый комок грехов. От этого вся душа леденеет и перестает чувствовать свет Божией благодати. Душа перестает радоваться жизни и зябнет от всякого жизненного сквозняка. У каждого человека есть прошлое. В этом прошлом было и хорошее, и плохое. Что назвать хорошим? Пение соловья, поцелуй матери, первые шаги по земле, открытие жизни, наконец, то доброе, что мы в нее внесли. Что плохого? Это наши обиды, злость, обманы, грубость и многое другое.  Вот в этом-то греховном прошлом чаще всего и находится одна из причин того, что мы не радуемся жизни, унываем, скучаем, что у нас всё валится из рук, что мы озлобляемся на целый мир, а потом где-нибудь в темном уголке тихонько плачем, жалея себя бедного и одинокого. Освободиться от этого греховного груза, по слову Христа, можно только в том случае, если мы просим прощения у Бога и желаем стать другими, добрее, лучше.

 

И второе условие, если мы прощаем другим людям всё, что нам приносило страдания, боль и огорчения. Только тогда в таинстве Покаяния наше греховное прошлое отсекается благодатью, словно негодная ветошь, и перестает влиять на наши мысли, чувства, и следовательно поступки. Оно теряет над нами свою темную власть! Мы снова можем увидеть мир чистым, добрым и прекрасным!

 

 
- Батюшка, - спросила Степанида, - а вот сосед у меня больно пьет. Чуть не кажный вечер жену из дома гоняет. Колотит ее помаленьку, а матершинник какой! А вот ежели он на исповедь придет, то ему Бог тоже грехи простит?
- Простит, если придет с покаянием, с искренним желанием жить по другому, со Христом, а не с бутылкой!
- Что-то больно просто у Вас получается, - не удержался Сергей Иванович, -всю жизнь понимаешь, жену давил и с бутылкой обнимался, а потом пришел и покаялся - и стал чистеньким. Как стеклышко. Добрые люди, простите на здоровье!
- Сергей Иванович, ответил батюшка, -  а я ведь знаю отчего вы сердитесь на него. Он у Вас часто денег взаймы просит, а вы ему не одалживаете.
- И  не дам! – разгорячился сторож.
- И не давайте! С прощением грехов не все так просто.  Покаяние – это не сожаление о грехах. Иуда тоже пожалел, что продал Христа за тридцать серебряников, а потом пошел и повесился. Разве это покаяние? Или, например, какой-нибудь злодей, разве он не знает, что дела его злы и он идет против Божьего Закона? Разве он иногда, в глухую осеннюю ночь оставшись один-одинешенек, не сожалеет, не скрипит зубами о своей загубленной жизни? Да что там, неужто твой сосед Степанида, разве он не жалуется тебе порой на свою окаянную судьбу, на водку проклятую?
- Как есть жалуется, - вздохнула Степанида, - дай говорит мать, я тебе хоть одно слово попятное скажу!
- А вот еще,  разбойник, - не унимался сторож, - что со Христом висел, как же он в Рай попал? Грабил, убивал, морду от Бога воротил и на те – сразу в Рай попал!

 

- Сергей Иванович, теперь Вы уже на меня обижаетесь, простите, но в том то и дело, что разбойник, его, кстати, звали Гестас, покаялся в самом точном смысле этого слова. Причем покаялся находясь в тяжелейших физических мучениях. Не всякий бы смог! В самом глубоком понимании: Покаяние – это путь ко Христу! Полное изменение своего образа жизни, вплоть до мелких вихляющих привычек, мешающих нашему пути. Это начало жизни в лучах Благодати Божией и Мира Христова. Бог знал, что если бы дать разбойнику Гестасу возможность еще пожить на земле, то он бы всю свою жизнь перевернул и стал бы, может быть, даже святым!  Он бы и мухи не обидел, плакал бы о своих прошлых грехах, делал людям добро, защищал слабых, помогал апостолам. Но такой возможности у него не было, и поэтому Христос-Бог обещал ему рай и обещание свое исполнил. На кресте произошло великое чудо Покаяния.

 

- Частица «бы», батюшка, мешает, не находите? –  все еще запальчиво, но уже как-то непобедоносно сказал Сергей Иванович.

Шаньги почти исчезли с тарелки. Примирительное настроение они обеспечили.

Шаньги почти исчезли с тарелки. Примирительное настроение они обеспечили.

- Нисколько! «Бы» - относится к ведению Божьему, к человеческому прилагается частица «либо», - миролюбиво заметил батюшка. – Подвиг разбойника. Свидетельством этого явилось то, что он уже будучи на кресте, умирая, изменил свое сердце и  в бедном еврее распятом, которого поносили все кому не лень, увидел и почувствовал Бога и Спасителя мира! Более того, он стал чуть ли не пророком, ибо откуда он мог знать, что этот умирающий человек в терновом венце вознесется превыше ангелов и наследует Царство, когда по верованиям современных ему евреев – Царства Божьего просто не было, а был шеол, ад, преисподняя, называйте как хотите, место куда Свет Божий не достигал, где царила вечная разлука,  куда попадали все люди со всех материков после смерти?!
- Какая картина! – качала головой Степанида, - Вам бы, батюшка, по радио выступать, а не нас старух учить!

- И поэтому, - продолжал отец Николай, - в большей мере дело не в прощении грехов, ведь Господь так и не сказал разбойнику: «Прощаются  тебе грехи твои!», а в том, сможет ли человек, который грабил и убивал превратить свою жизнь в образ Христовой жизни, то есть жить как жил на земле Христос?! Сможет ли он узнать радость соединения с Богом? Очень часто я привожу такой пример, представьте: вы стоите на крыше дома и собираетесь пригнуть вниз. Вам говорят: «Не прыгай - это грех!» Но вы не слушаетесь и поступаете по-своему; «Я сам!» И вот к вам, почти насмерть разбившемуся, подбегает тот, кто убеждал вас не совершать этого опрометчивого шага. Он плачет, с огромной силой любви смотрит Вам в глаза, и Вы, поняв, как были неправы, просите у него прощения. Он же отвечает: «Да я-то тебя прощаю! Еще раньше, чем ты решился на грех, я простил тебя! Но вот как ты теперь будешь жить? Может быть, ты на всю жизнь останешься инвалидом, прикованным к постели, или, в лучшем случае, многие радости жизни станут для тебя недоступны».

- И поэтому, - продолжал отец Николай, - в большей мере дело не в прощении грехов, ведь Господь так и не сказал разбойнику: «Прощаются  тебе грехи твои!», а в том, сможет ли человек, который грабил и убивал превратить свою жизнь в образ Христовой жизни, то есть жить как жил на земле Христос?! Сможет ли он узнать радость соединения с Богом? Очень часто я привожу такой пример, представьте: вы стоите на крыше дома и собираетесь пригнуть вниз. Вам говорят: «Не прыгай - это грех!» Но вы не слушаетесь и поступаете по-своему; «Я сам!» И вот к вам, почти насмерть разбившемуся, подбегает тот, кто убеждал вас не совершать этого опрометчивого шага. Он плачет, с огромной силой любви смотрит Вам в глаза, и Вы, поняв, как были неправы, просите у него прощения. Он же отвечает: «Да я-то тебя прощаю! Еще раньше, чем ты решился на грех, я простил тебя! Но вот как ты теперь будешь жить? Может быть, ты на всю жизнь останешься инвалидом, прикованным к постели, или, в лучшем случае, многие радости жизни станут для тебя недоступны».

- То есть? – спросил Сергей Иванович.
- Господь прощает нам грехи, а не греховные привычки и после каждого совершенного греха, особенно, если этот грех нарушает Заповедь Любви, эти греховные привычки глубоко в сердце пускают корни, и нам становится всё труднее восходить к Богу.
- Вот теперь всё понятно, - вставая из-за стола, сказал сторож, - благословите, батюшка, перед вечерней службой немного вздремнуть.
- Какой-такой спать! – засуетилась Степанида - Надо вон колодец чистить.
- А можно я помогу? – первый раз за столом подал голос Алеша.
- Бог благословит, - сказал батюшка, - пойдемте все вместе!

На пороге Алеша остановился и спросил:

На пороге Алеша остановился и спросил:

- Батюшка, а что надо делать, чтобы быть добрым и не грешить?
- То есть, чтобы с Богом жить?
- Да…
Батюшка внимательно посмотрел на мальчика, как-то неожиданно серьезно он спросил его об этом, после шанег-то с молоком…
- Нужно, прежде всего, мужество и решительность не сворачивать с Божьего пути.
- А еще что?
- А еще нужна, коротко сказать, – Церковь!
- Храм?
- Нет. Церковь, которую создал Христос!